Мендель Маранц
Шрифт:
Зельда была страшно пристыжена. Вечером она не могла взглянуть Менделю в глаза.
– А я все время думала, что это Ривка, – кротко сказала она. – Ой, Мендель, ты теперь будешь считать меня такой дурой!
– Ничего, Зельда, ничего. Если бы не ты, то этого не было бы. Ты заставила меня додуматься…
– О нет, Мендель, – сказала она ласковым голосом, – это все твоя лень. Ты потому придумал машину, что ленился работать.
– Что такое жена? Рентгеновские лучи. Она видит тебя всего насквозь!
IV. Бернард Шнапс
– Бернард, ты думаешь, что ложь для тебя выгодна, и что ты умеешь
– Не имение, а виллу!
– Что бы там ни было, можешь оставить его себе, – решительно сказал Мендель, поднимаясь со стула. Бернард умоляюще посмотрел на Зельду, свою сестру. Ее молчаливое негодование вылилось в потоке слов.
– Ты, Мендель, как видно, думаешь, что у тебя вместе с деньгами завелись и мозги. И ты, как видно, думаешь, что мы всегда будем жить на этом рыбном рынке, на пятом этаже – семь душ, в трех комнатах, – как кошки на крыше!
– Мы уже привыкли к этому, – сказал Мендель. – Что такое привычка? Жена? Ее легко приобрести, но трудно от нее избавиться.
– Довольно тебе отделываться шутками! Ты смешон и без них! – Воскликнула Зельда, наступая на Менделя, который попятился в угол. – Сегодня же мы должны выбраться отсюда! До вечера еще далеко. Мы должны переехать на другую квартиру, вот и весь разговор!
Бернард повел речь дипломатически.
– Я такой человек – я не люблю уговаривать. Если ты хочешь купить – покупай; если нет – почему? Ведь ты, Мендель, теперь большой человек. Твое изобретение – комбинированный прибор для домашнего хозяйства, который моет полы и посуду и стирает белье – распространяется по домам, как пожар в лесу. Ты должен жить так, как подобает при твоем новом положении! Ты теперь добился большой славы, сделался знаменитым изобретателем! Поверь моему слову.
Мендель пожал плечами.
– Что такое слава? Лестница. Чем выше поднимаешься по ней, тем сильнее она шатается. Я не хочу упасть и сломать себе шею. Для этого нужно быть честолюбивым. А что такое честолюбие? Черный кофе. Оно не дает тебе спать. А мне как раз хочется спать, – добавил он, зевая и поглядывая на часы.
– Но как ты можешь спать в такой квартире? – упорствовал Бернард, не оставляя мысли о продаже Менделю виллы в Калифорнии. – Такой знаменитый человек, как ты. если он хочет хорошо жить и спать, должен иметь, по крайней мере, четыре собственных дома! Для каждого сезона отдельный дом. Виллу в Калифорнии. Зимнюю дачу во Флориде. Летнюю – в Канаде. И постоянный дом на Пятой Авеню в Нью-Йорке.
Мендель почесал в затылке.
– Ты, как видно, забываешь, что я только отец семьи, а не командир армии! Зачем мне весь материк? Чего я стану бегать с места на место, как сумасшедший? Не успею я приехать в одно место, а мне уже надо укладываться и ехать в другое! Сегодня мы тут, а завтра уже надо быть в Калифорнии. Нет, спасибо! Брать на свою голову такую заботу! Что такое забота? Средство
Четыре дома в четырех концах земли! Безумие! Каждый раз скакать из Калифорнии на улицу Питт в Нью-Йорк, когда тебе захочется съесть кусок селедки!
– Неужели к этому ведет богатство? – продолжал Мендель, сердито шагая по комнате. – Я должен переезжать с места на место, и всю жизнь проводить в поездах, как кондуктор! Не-ет! Три комнаты на верхнем этаже – вот все, что мне нужно!
Зельда угрожающе двинулась к Менделю. Сарра, испугавшись, попыталась удержать ее, но мать вырвала у нее из рук фартук, за который она ухватилась.
– Пусти! – сердито сказала она. – Я должна показать ему раз и навсегда. Когда мы были бедными, я еще могла кое-как с ним поговорить. Но с тех пор, как мы разбогатели, он не дает мне сказать ни слова. Он всегда хочет отличаться от всех. А кто от этого страдает? Семья! Но теперь я твердо решила, или быть хозяйкой в доме, или ничем! – решительно заявила она, обращаясь к Бернарду, в надежде встретить у него поддержку.
– Я говорю ему: «Мендель, посмотри на Крауссов. Разве Сигизмунд Краусс не торговал раньше солеными огурцами на Скаммел Стрит? А теперь? Вся его семья живет на Риверсайд Драйв, и у них три шофера, слуги и собачки для детей. А семья Гассенхейма, банкира! Раньше он продавал одну шифскарту в месяц, да торговал запонками на рынке. А теперь? Видные люди в обществе! У них целая ферма на Пятой Авеню и дом на Долгом Острове [1] , а когда им нужно принять ванну, они едут в Европу! Вот как у людей! – говорю я ему. – Разве не все богатые люди бросили этот рыбный рынок и теперь блистают в обществе? И мы тоже не должны отставать от них». А он на все мои слова отвечает одним словом: «Бобы»! Он поймал где-то слово: «Бобы»! Что бы я ни сказала, он сейчас же «Бобы»! Вот тут и поговори с человеком, который набит бобами!
1.
Зельда, конечно перепутала: Она хотела сказать: У них дом на Пятой Авеню и ферма на Долгом Острове. (прим. переводчика).
Бернард уже давно слушал сестру с нетерпением.
– Зельда, ты совсем повернула не туда! Мы говорим о виллах и домах, а ты вдруг про какие-то бобы! При чем тут бобы? Тебе нужен новый дом, не так ли? Вот и говори о доме.
Повернувшись к Менделю, он сказал с улыбкой:
– Мендель, она права! Тебе нужно жить там, где есть общество. Улица Питт не для тебя! Здесь не может быть двух мнений: да или нет! Вопрос стоит так: тебе нужно и ты должен! Я такой человек – я люблю родственников! Я хочу устроить тебя так, чтобы ты помнил меня всю жизнь.
– Я верю тебе, – сказал Мендель, чиркнув серной спичкой о подошву своего башмака. – Но ради чего я должен менять квартиру? Ради общества? Бобы!
Бернард и Зельда удивленно переглянулись. Мендель закурил папиросу.
– Зачем мне общество? Что у меня общего с Крауссами, Гасенхеймами и Розенвальдами? Если мы поселимся рядом с Сигизмундом Крауссом, то мне придется одеваться, как официанту, ходить с палкой, как калеке, и гулять позади маленькой собачки, как слепцу. И это ты называешь жизнью? Что такое жизнь? Короткая прогулка перед долгим отдыхом. Зачем делать ее еще короче?