Мендель Маранц
Шрифт:
– Не спрашивай, – вздохнул Мендель.
«Обманщик, он совсем не покупал!» – подумал Бернард, но вслух он продолжал. – Все-таки, сколько?
– Слишком дорого!
– А что ты называешь «слишком дорого»?
– Очень дорого.
«Я знаю, что он не купил дома, – думал Бернард, – но с Менделем ни в чем нельзя быть особенно уверенным», – Говори же немножко яснее, – умолял он. – Скажи мне точно, какая цифра?
– Что такое цифры? Веснушки. Они ничего не значат.
– Я не об этом спрашиваю тебя. – сказал Бернард, слегка улыбаясь. –
– Какую было нужно. Что такое цена? Лекарство. Его не легко проглотить.
«Какой обманщик! Я уверен, что он купил дом, – решил Бернард, и теперь старается заговорить зубы. И все-таки, кто его знает?»…
– Из твоих слов я вижу, – осторожно начал Бернард, – что ты сделал крупную сделку. И если ты, действительно, купил дом, – энергично добавил он, – то помни, что я – твой агент!
– Я этого не помню, и ты лучше забудь об этом, – отрезал Мендель.
«Я знал, что он купил дом! Я знал это с самого начала!» – подумал Бернард.
– Что! – закричал он. – Мой родной зять хочет лишить меня комиссионных! Разве не я показал тебе дом?
– Нет, не ты! – твердо сказал Мендель.
Бернард и обе женщины были так поражены, что не могли сказать ни слова. Бернард, меча искры глазами, негодующе смотрел то на Менделя, то на Зельду и Сарру. Они обе явно были на его стороне.
– Лгун! Убийца! – заревел он, наконец, придя в неистовство. – Прямо в глаза мне ты говоришь такие вещи! Обманщик! Жулик! В своем собственном доме ты так оскорбляешь меня!
Мендель спокойно вынул портсигар из кармана.
– Твой крик не поможет тебе, – сказал он спокойно. – Напрасно ты волнуешься. Что такое волнение? Музыка. От него болит голова. Тебе не следует комиссионных, и ты их не получишь. Поэтому и не беспокойся. Что такое беспокойство? Золотые прииски. Они не оплачивают себя!
Он чиркнул спичкой и тихо добавил:
– Того дома, который ты указал мне, я не покупал. Я купил совсем другой дом.
– Другой дом! – закричала Зельда с отчаянием в голосе. Бернард и обе женщины так быстро вскочили на ноги, словно в них ударила молния. С каким-то бешенством они набросились на Менделя, образовав один дикий хор.
– Другой дом! Лгун!.. Что он говорит!.. Убийца!.. Что я слышу!.. Я сойду с ума!.. Обманщик!.. Этого не может быть!.. Другой дом!.. Жулик!..
Стоя молча посредине, Мендель спокойно курил папиросу и только пожимал плечами. Когда нападавшие от усталости опустились на стулья, он пробормотал: – Что такое семья? Здание, Плохо если оно на тебя рухнет!
– Другой дом! Другой дом! – стонала Зельда, и в голосе ее слышалось неутешное горе. А как ей хотелось именно тот дом! Серебряный дворец с золотым куполом!
– Почему ты не купил того дома? – печально спросила она.
– Потому что он недостаточно хорош! – сказал Мендель.
Новый огонек вспыхнул в глазах Зельды. Ее суровое, морщинистое лицо осветилось надеждой.
– Что! Ты купил лучший дом? «Не может быть, – подумала она. –
– Ты обманываешь нас, – сказала она, недоверчиво глядя на него. – А что, – этот дом тоже недалеко от Гассенхеймов, как и тот?
– Да, недалеко, – ответил Мендель. – Что такое расстояние? Пальто. Для тебя оно длинное, а для меня – короткое!
Зельда сгорала от нетерпения.
– Скажи мне, – этот дом такой же красивый, как и тот?
– Гораздо красивее! – горячо сказал Мендель. Что такое красота? Яблоко. Ты ищешь ее снаружи, а она внутри!
Зельде хотелось, чтобы он говорил более ясно.
– А есть в этом доме стеклянные двери с золотыми ручками, и он тоже весь из мрамора, как и тот?
– Я не помню. Мне кажется, что в этом доме есть стеклянные окна и позолоченные ящики для писем, и что дети повсюду играют в мрамор [2] .
2.
мрамор, а также детская игра в шарики.
– Ты не понимаешь меня! – с раздражением сказала она. – Есть ли у этого дома круглая крыша из цветного стекла и цветы в саду и фонтан в углу сада?
– Да, в этом доме много стекла на крыше, и цветов в парке и рядом на углу бьют фонтаны сельтерской воды.
Зельда сердито встала.
– Я спрашиваю тебя об улице на Вест-Сайде, около Центрального парка, а ты говоришь мне про нашу грязную улицу Питт!
– Но я уже сказал тебе раньше, что я не покупаю дома на Вест-Сайде, – ответил Мендель. – А купил себе дом на улице Питт!
– Что ты говоришь? – опешила Зельда? – Какой дом?
– Дом, в котором мы живем, – сказал Мендель, стуча пальцем по столу. – Я купил этот дом! Зачем мне перебираться в Центральный парк и жить там с обезьянами, если тут рядом имеется такой прекрасный большой дом? Ты говоришь, три комнаты тебе недостаточно. Теперь их будет у тебя шестьдесят! Весь дом наш и даже со двором! – воскликнул он радостно. – Что такое Пятая Авеню! Молодые чурбаны. Что такое улица Питт? Простой народ. Что такое дом? Место, где стоит твоя мебель. Что такое семейный очаг? Место, где находится твое сердце. Зельда заломила руки.
– Боже мой! У меня кружится голова, как колесо! – простонала она чуть не в истерике. – Что он наделал? Он сумасшедший! Купил целый рабочий дом! Он хочет запереть нас навеки в этой тюрьме!
Особняк, о котором она мечтала, – серебряный дворец с золотым куполом – обрушился на нее, когда она, шатаясь, подошла к стулу и опустилась на него. Из развалин этого особняка вставал безобразный, грязный рабочий дом, насмехавшийся над ней. Нет! Никогда не примирится она с такой жизнью! Скорее она станет просить милостыню на улице, потеть на фабрике, мыть полы в чужих квартирах, но никогда не согласится быть хозяйкой-дворничихой этого дома-тюрьмы.