Менты не ангелы но...
Шрифт:
Сергей покачал головой. Это опасные темы. Лучше обходить их стороной.
— Откуда я знаю? Это не мое собачье дело.
— Правильно, молодец! — одобрил старлей. — Пойдем, пройдемся по участку, я тебе покажу, с чего все наши кормятся.
— Сейчас. Сейф закрою и пойдем. Только с чего это вдруг?
Черемхов многозначительно улыбнулся и подмигнул.
— Не догадываешься? Время пришло!
Они вышли на улицу, сели в машину Черемхова, проехали два квартала до ипподрома и вышли на небольшой «дикий» рынок, где торговали
— Смотри и учись, — сказал Черемхов, согнал с лица улыбку, надвинул на глаза фуражку и подошел к небритому мужику, торговавшему картошкой.
— Здравствуйте, гражданин! — небрежно козырнув, строго сказал он. — Покажите все необходимые документы на право торговли!
— А в чем дело? Я уже заплатил кому надо…
— Ага. Все понятно. Заканчивайте торговлю, сворачивайтесь, и со всем товаром поехали в райотдел. И санитарный сертификат проверим, и справку о проживании в сельской местности, и справку о наличии земельного участка, да все проверим! А главное — проверим, кому ты платишь! И знаешь ли ты, что такое власть!
Мужик стал с остервенением и скрипом скрести свою щетину.
— Начальник, зачем куда-то ехать? Давай по-другому решать…
— Ну, не знаю, — сказал Черемхов. — Впрочем, тут все решает мой коллега. Это его территория.
Черемхов отозвал Звягинцева в сторону и раздраженно произнес:
— Что ты стоишь, как лох? Хоть для важности щеки раздувай, или они никогда под тебя не лягут…
— При чем тут щеки? Скажи, что делать, я и сделаю!
Старлей вздохнул и одернул мундир.
— Ладно, изобрази недовольство на лице и стой. Ко мне не подходи, ничего не говори, а то все испортишь.
Потом Черемхов вернулся к торговцу и сказал:
— Короче. Я вопрос решил. С тебя мешок картошки, мешок лука и пять тысяч. Это за месяц, по-божески… Если возникнут проблемы, вот телефон твоего участкового. Звони, все проблемы порешаем. И тем козлам, которым платил, скажи: есть вопросы — пусть звонят. Мы их живо в тюрьму определим! Понял? И остальных предупреди — с этого дня все платежи только участковому. Потому, что он власть!
Мужик тяжело вздохнул.
— Понял.
— Тогда незаметно давай деньги, а мешки грузи вон в ту машину! А я пока бананов возьму…
Через несколько минут участковые уехали. Проводив осевшую машину взглядом, мужик сплюнул.
— Вот ненасытные козлы. Когда вы уже подавитесь!
Но сидящий за рулем Черемхов не собирался давиться, напротив — продолжал инструктировать коллегу, как глотать большие куски:
— Ты понял арифметику? Треть месячной зарплаты за пять минут плюс продукты. Это с одного подшефного. А их там десятка два. Пять тысяч умножь на двадцать — что получается? Сто тысяч рублей! А сколько у тебя на участке торговых точек? Вот то-то! Ты только особенно не наглей. Таксы я тебе подскажу, ты их не задирай. И по другим позициям знай норму. Взял в одном магазине два кило колбаски, сыра,
— А за что брать-то? Вдруг они ничего не нарушают?
— Все нарушают. Законы и инструкции нарочно так написаны, что их при всем желании не выполнишь. Потому все и платят! Только главное запомни: в конце месяца надо долю шефу отстегнуть — и деньгами, и натурой… И сверх этой доли, чтобы наверх пошло… И не дай бог закрысить — сразу из органов вылетишь или сядешь!
— И сколько надо отдать, а сколько себе оставить?
— А это очень просто рассчитывается…
Они завезли продукты домой к Звягинцеву.
Катя была приятно удивлена.
— Ого, сколько всего! Какой ты молодец, Сережа! И бананов связка, вот Петенька обрадуется!
— Тут вот еще я премиальные получил, — Звягинцев передал жене три тысячные купюры. Две он положил себе в «пистончик». Жена звонко чмокнула его в щеку.
— Вот здорово! А то я хотела у Веры занимать до получки! Сережа, а ты завтра сможешь привезти помидор, я тогда пасту на зиму сделаю…
— Постараюсь! — гордо сказал Сергей. Он был очень доволен собой и открывающимися перспективами.
Жизнь лейтенанта Звягинцева резко изменилась: стала ярче, интересней и насыщенней. Теперь служба делилась на две половины: прежняя — рутинная работа на участке, отписывание глупых бумажек, сокрытие допущенных промахов и многократное преувеличение редких, часто мнимых, достижений… И новая — «постановка крыш», сбор дани, распределение доходов… Они с Жуковым быстро втянулись в новый вид деятельности. Это оказалось нетрудно, тем более, что прознав про новые порядки, торгаши сами приходили в опорный пункт и спешили выполнить свой долг.
Когда Сергей первый раз понес Водяному два пухлых конверта (а Черемхов предупредил, чтобы отдавал только крупные, пятитысячные купюры, причем чистые, новые, хрустящие), его сердце бешено колотилось, а по спине стекали капли пота. Но Сан Саныч принял его хорошо, приветливо поздоровался, взвесил конверты на пухлой ладони и небрежно бросил в ящик стола.
— Ну что ж, вижу, ты стал наводить порядок на участке, молодец! — начальник улыбнулся. — А мяса так много не завози — пришлось собаке скармливать, а ей вредно: не тигр ведь…
Правда, на прощанье подполковник построжал лицом и сказал:
— Только имей в виду: дружба дружбой, а служба — службой. Главное — основная работа. И за промахи я тебя еще сильнее драть буду…
Но нареканий по службе стало меньше, и хвалить стали чаще. Хотя официальные показатели вроде и не изменились. А неофициальные постепенно менялись в лучшую сторону. Хотя на «диком рынке» возникли проблемы — основная масса продавцов платить милиции не хотели, очевидно, считая прежних покровителей более надежными. Или просто больше их боялись.