Менжинский
Шрифт:
Вячеслав Менжинский принял решение связать свою судьбу с пролетарской партией и стать профессиональным революционером. Профессиональный революционер — руководитель рабочих масс, отличающийся высокой сознательностью и дисциплинированностью, глубокой принципиальностью, беззаветной преданностью делу революции, мужеством и отвагой в борьбе с врагами рабочего класса, умеющий подчинить свои личные интересы, интересы семьи интересам партии, готовый на скитания по нелегальным квартирам, по тюрьмам и каторге.
Решение стать членом партии, профессиональным революционером Менжинский принял в момент, когда
Через три недели, 15 сентября того же 1902 года, Петербургский комитет оформил принадлежность Менжинского к РСДРП. А вскоре Петербургский комитет направил его на работу секретарем партийного комитета Невского района, то есть на такую работу, которая поручалась профессиональным революционерам.
Глава четвертая
В феврале 1903 года партия направляет Менжинского как представителя «Искры» в Ярославль. Перед отъездом Менжинский сменил место службы и прописки в Петербурге, 14 февраля он прописался по новому адресу, в доме № 11 по Финляндской улице, как помощник присяжного поверенного. А через неделю, 21 февраля, был уже в Ярославле. Смена места службы и домашнего адреса преследовала цель сбить со следа охранку, если та почему-либо уже начала интересоваться его личностью.
В Ярославле Менжинский остановился в гостинице «Коммерческая». Сдал на прописку паспорт и пошел знакомиться с городом. С Волги дул резкий ветер, мела поземка. Набережная была малолюдна.
Менжинский побывал и в старинной ремесленной слободе, так называемых «Коровниках». Долго любовался архитектурным ансамблем, образуемым церквами Иоанна Златоуста и Владимирской, между которыми высоко вонзилась в небо стройная колокольня, названная ярославцами «свечой». В высоте со «свечой» соперничали Сферичные трубы.
— Над берегами Волги и Которосли прошумели девять реков.
К началу двадцатого столетия Ярославль стал одним из крупнейших промышленных центров России. На берегах Волги и Которосли разместились прядильные, ткацкие, махорочные фабрики, судоремонтный и свинцово-белильные заводы, железнодорожные мастерские, на которых работало более тридцати тысяч рабочих.
Условия труда рабочих были исключительно тяжелыми. Ярославский городской санитарный врач в отчете за 1900 год отмечал, что на бумагопрядильных и ткацких фабриках большая скученность в рабочих помещениях, нет должного освещения, воздух чрезмерно сух, испорчен масляным газом от смазки машин и наполнен мелкой пылью…
В начале XX века смертность в Ярославле была на 50 процентов выше, чем в Москве, и на 75 процентов выше, чем в Петербурге.
Менжинский знал, что уже в 1883 году происходила первая забастовка на Большой Ярославской мануфактуре. В 1895 году — новая забастовка, в которой участвуют тысячи рабочих. Она была зверски подавлена солдатами Фанагорийского полка. Когда весть об усмирении забастовщиков дошла до Петербурга, царь прислал фанагорийцам телеграмму, в которой называл их «молодцами-фанагорийцами» и благодарил за службу.
В том же 1895 году в Ярославле возникает и первый марксистский кружок, установивший связи с рабочими. Организатором этого кружка был студент Демидовского лицея Александр Митрофанович
В апреле 1902 года «Северный рабочий союз» стал жертвой жандармской провокации. По рассказам петербургских товарищей, произошло это следующим образом. Из киевской тюрьмы удалось бежать арестованному социал-демократу Блюменфельду. Оказавшись на воле, он запасся партийными адресами и шифром и пытался нелегально выехать за границу. При переходе границы Блюменфельд был арестован. Партийный шифр оказался в руках охранки. Расшифровав адреса организаций — в их числе был и адрес явки «Северного союза», — охранка снабдила ими провокатора Меньшикова и направила его в Ярославль. Явившись к члену ЦК «Северного рабочего союза» О. А. Варенцовой, провокатор отрекомендовался представителем «Искры». Ему удалось узнать сокровенные тайны организации, ее руководителей. В ночь на 23 апреля 1902 года охранка нанесла тягчайший удар по организации. «Северный союз» был разгромлен, его руководители А. М. Стопани и О. А. Баренцева арестованы. Еще раньше, в январе, был арестован рабочий Герасим Колесников, один из руководителей Ярославской социал-демократической организации.
Возвратившись в гостиницу, Менжинский дождался заранее оговоренного часа и направился на явку. Снова, как и утром, залюбовался красотой города на Волге.
Но наметанный глаз конспиратора уже отметил машинально и «недостатки» города: все улицы Ярославля расположены в шахматном порядке, значит, обнаружить слежку будет нетрудно, но и скрыться от нее — почти невозможно. Если перейдешь на параллельную улицу, шпик обязательно «подхватит» тебя за углом. Никаких кривых переулков, почти нет и спасительных в таких ситуациях проходных дворов (в Петербурге, за Невской заставой и в центре, он их знал почти все!).
Что не, придется действовать иначе: не давать шпикам повода для установления за собой наблюдения.
Менжинский обратил внимание и на другое обстоятельство. Повстречавшийся ему на улице пожилой господин в вицмундире преподавателя гимназии и элегантная дама в меховой шубке посмотрели ему вслед с явным любопытством. По-видимому, хоть город был и не маленький, все интеллигентные люди здесь знали друг друга. А это значит, что и жандармское управление цепко держит их под своим недреманным оком. И конечно, никому не известный молодой человек, прибывший из Петербурга, не будет обойден его вниманием… На всякий случай.
Отбросив эти малоприятные, но столь естественные в его новом положении мысли, Менжинский поспешил дальше.
Ярославская партийная явка была в приемной зубного врача Маневич. Здесь его уже поджидала совсем еще молодая женщина. Когда Вячеслав Рудольфович четко произнес слова пароля, она облегченно вздохнула и с радостной улыбкой протянула ему руку:
— Значит, вы Менжинский? Ждем вас, ждем. У нас в Ярославле сейчас каждый опытный партиец на счету.
Менжинский чуть было не оговорился, что в партию его приняли совсем недавно, но уж очень не хотелось разочаровывать эту милую женщину. А потом и вовсе передумал: хоть и недавно принят, но разве в движении он недавно?