Мерцание
Шрифт:
Клетки крови слишком стремительно начали терять свою обычную форму и структуру. Эритроциты, которые обычно имели чёткие и ровные очертания, начали деформироваться, превращаясь в нечто нелепое и гибкое. Некоторые клетки словно расползались, разрывая свои мембраны, а другие, наоборот, сжимались в более компактные, но необычайно плотные формы.
В местах, где мутаген контактировал с уже свернувшимися сгустками, появлялись странные, почти прозрачные пятна, как будто вещество проникало в клеточные стенки, меняя их структуру. Группы клеток становились разрозненной смесью, потерявшей свою привычную организованность и превратившись в неизвестно что. Но самое страшное, что всё это происходило с пугающей, безумной и просто нарушавшей все законы
— По своей сути, концентрат Мерцающих цветов, который я назвал «Мерцанием» для простоты, — начал объяснять Синджед, явно заметивший мой шок, — это невероятно активный мутаген, у которого фактически нет аналогов, среди доступных человеку. Он способен радикально изменять живые организмы при малейшем взаимодействии с их клетками, оставаясь полностью инертным к мёртвой материи. Именно этот концентрат стал причиной изменений в Рио, и, более того, я полагаю, он имеет родственную природу с подземными химикатами Нижнего города, с которыми тебе уже довелось столкнуться. Вещества, веками сбрасываемые в воды и закапываемые под землю, не могли не повлиять на местную флору и фауну, но мы с тобой, Виктор, возможно, первые, кто получил возможность изучить это творение природы, которое адаптировалось к столь суровым и специфическим условиям.
Я продолжал наблюдать за движением частиц в капле. Они словно оживали, складываясь в сложные узоры, вызывающие одновременно изумление и лёгкий трепет, так как я не понимал ни причину, из-за которой клетки становились чем-то совершенно иным, ни цель происходящего. Мой разум исследователя немного заржавел и погряз в унынии, связанной с общей безнадёгой Зауна, однако сейчас шестерни сознания медленно возвращали движение, желая разобраться в столь странном феномене.
Конечно, сюда бы что-то моей прошлой лаборатории, чтобы детально изучить молекулярный состав подобного химиката, не говоря уже про хорошую центрифугу, спектрофотометр или хоть что-то для секвенирования ДНК, однако придётся работать исключительно своей головой, преобразовывая нечто, похоже, действительно магическое, в что-то познаваемое. Хорошо, что в этом деле у меня хотя бы есть кое-кто, способный помочь в нужный момент:
— Как это возможно? — наконец решил я спросить. — Я многое изучил из химических разработок местных мастеров. Азотная кислота, порох — всё это мне понятно. Медикаменты и разнообразные лекарские травы — тоже. Но эти пурпурные и зелёные вещества, которые превращают людей в монстров… Они словно противоречат здравому смыслу. Во что вообще они пытаются превратить кровь? И как какое-то вещество, выведенное из растений вообще может знать, как и зачем что-то нужно менять?
— Именно поэтому мы здесь, — не скрывая улыбку, ответил Синджед, заметивший мой энтузиазм. — Чтобы понять, постичь и реализовать их потенциал, при этом найдя ответы на все вопросы, что только могут появиться в наших головах. Пока что у меня есть лишь одна теория, объясняющая всё, и она непосредственно связана с самим образованием Зауна и Пилтовера как двух отдельных городов. Когда-то великая война в своём пламени пожирала весь мир, и наша родина, в прошлом возникшая именно как обитель простых людей, лишённых магии, не обошлась без шрамов, оставленных «чудотворцами». Рунические войны, прошедшие тысячу лет назад, являлись воплощением разрушительного потенциала волшебства, что когда-то и стал причиной катаклизма, чуть не уничтожившего всю нашу цивилизацию до основания. Один взмах руки и одно неправильное использование рун привело к невероятному землетрясению, что лишь чудом не снесло весь холм, на которым мы сейчас стоим. Вместо этого он серьёзно перекосил его, создал искусственные и туннели с заливами, и, как мне кажется, каким-то образом повлиял на саму землю под нами. Отравил её или оставил какие-то следы аркейна — неизвестно. Однако ты сам видел, на что способно воздействие чудовищного химиката, превращавшего всех поголовно людей
Услышав всю эту лекцию, и только молча кивнул и принялся размышлять. Моё сознание удивительно быстро приняло концепцию, что настоящие чародеи и волшебники действительно ходили по нашей земле, и, возможно, до сих скрываются в тенях или ведут свои ожесточённые войны где-то далеко от меня. Ну а что? Раз со мной уже случился минимум один паранормальный феномен, и я своими глазами видел уже минимум два случая невозможных мутаций и издевательств над биологией, то почему бы не быть личностям, что нарушают другие законы природы?
Будь я каким-нибудь физиком или философом, то может и задался бы мириад бесполезных вопросов насчёт устройства вселенной, однако меня всегда интересовала именно практическая сторона вопроса. Каким образом можно использовать Мерцание для моего лечения и как это сделать так, чтобы в процессе не превратиться в ещё более пугающее чудовище?
Окончательно сходить с ума также нежелательно, потому как второй раз мне уже не перенести. Однако какие всё-таки возможности кроются в столь необычном реагенте…
Единственное, что пока имелось в голове — это мысли насчёт разных способов поэкспериментировать над этой жидкостью. Попробовать дистиллировать её или наоборот чем-то разбавить? Синтезировать остаток или попытаться замедлить реакцию? Идей много, как и времени у ребёнка без школы и близких, а также хоть чего-то более интересного, чем испытания разных методов в попытках рационализировать безумие и магию.
И учитывая тот факт, что половину нужных инструментов, нам с Синджем, видимо, придётся самим изобретать, у меня наконец-то появилось достойное дело, работой над которым можно будет забить голову и заставить её работать более продуктивно.
А ведь также не стоило забывать про остальной мир, что уже точно не оставит в покое лучшего мастера-алхимика всего Зауна. Точно не перед очевидным грядущим восстанием Заунитов, что обязательно произойдёт в ближайшие годы и будет столь же жестоким и безжалостным, насколько бессмысленным и тщетным.
Люди Вандера или какого другого бандита, посчитавшего себя королём мира из-за успешной победы над преступным миром, будут раздавлены властями Пилтовера с той же простотой, с которой давят тараканов, если только не случится чудо.
И пусть именно чудо мы и собирались разлить по бутылкам и детально изучить, не уверен, что даже его хватит для победы кучки преступников над полноценной и хорошо спонсируемой армией. А так как они вряд ли сдадутся без боя, даже нашу небольшую пещеру может затронуть шум грядущей бойни, что было очень неприятно. Следовательно, необходимо будет придумать способ отклонить от себя удар, при этом не разозлив банду безжалостных революционеров-бандитов, уже практически владевших всем Зауном.
Мой разум всё быстрее разгонялся, наполняясь желанием работать и совершать невозможное, а не сидеть на месте и скулить об окружающих неудачах. Время ждать новых ударов судьбы наконец-то прошло, и теперь настала пора действий.
.
— Ну и где товар, старик? Чего так мало в этот раз принёс? — грубо ответил кротоподобный толстяк, сейчас звучавший куда агрессивнее обычного.
И дело было не в том, что он заметил меня, везущего тележку позади старого учёного — этому барыге было плевать на одного сироту, который ушёл от него около года назад, пока к нему толпами выстраивались желающие работать на него.
Подозреваю, что его ухудшающееся состояние связано с потерянным левым глазом и деформированной половиной лица, явно встретившей что-то тяжёлое и вытянутое на слишком большой скорости. Что-то, судя по характеру гематом, подозрительно сильно напоминавших встречу с железными дубинками Миротворцев.