Меррик

Райс Энн

– Она ни разу не назвала ее имени?

– Она была маленькой девочкой, и в ее рассказах звучало только слово «мама».

– Подумай хорошенько, – настаивала Меррик. – Вспомни первые вечера, проведенные с Клодией, вспомни ее детский лепет, прежде чем он сменился в твоем сердце воспоминаниями о женском голосе. Постарайся вспомнить. Имя ее матери. Мне нужно его знать.

– Не помню, – признался он. – Думаю, что она ни разу его не... Впрочем, я не слушал, ведь женщина была мертва. Я так и нашел малышку, обхватившую

остывшее тело. – Я понял, что Луи сломлен. Он беспомощно взирал на Меррик, а она лишь кивнула.

Меррик посмотрела вниз, потом снова перевела взгляд на него, и, когда заговорила, ее голос звучал особенно ласково.

– Есть еще кое-что, – сказала она. – Ты не все мне отдал.

Луи поднял на нее исполненный горя взгляд.

– О чем ты? – спросил он с несчастным видом. – Что ты имеешь в виду?

– У меня страница из ее дневника, – сказала Меррик. – У меня есть кукла, которую она сохранила, хотя могла бы выбросить. Но ты оставил у себя что-то еще.

– Я не могу это отдать. – Нахмурив темные брови, Луи достал из кармана маленький дагерротип в картонном футляре. – Не могу допустить, чтобы это погибло, не могу, – прошептал он.

– Ты полагаешь, что будешь по-прежнему дорожить этими реликвиями после всего, что случится? – спросила Меррик, стараясь его успокоить. – Или думаешь, что наше колдовство не принесет результата?

– Не знаю, – признался он. – Знаю только, что не хочу лишиться этой вещи. – Он щелкнул крошечным замочком, открыл футляр и долго смотрел на портрет, пока, видимо, хватало сил его видеть, а потом опустил веки.

– Отдай портрет для моего алтаря, – попросила Меррик. – Обещаю, он останется цел.

Луи не шевельнулся и молча позволил ей взять снимок. Я внимательно наблюдал за Меррик. Ее поразило это старое изображение вампира, запечатленное навеки на хрупком посеребренном стекле.

– Ты не находишь, что она была прелестна? – спросил Луи.

– Она была разной, – ответила Меррик.

Она захлопнула футляр, но не защелкнула маленькую золотую пряжку и положила дагерротип на колени рядом с куклой и вырванной из дневника страницей, а потом обеими руками снова потянулась к правой руке Луи, раскрыла и поднесла к свету его ладонь. Увиденное заставило ее тихо охнуть.

– Никогда не видела такой линии жизни, – прошептала Меррик. – Только взгляни – глубокая и бесконечная. – Она принялась рассматривать его ладонь под разными углами. – Все мелкие линии давным-давно исчезли, а эта, главная, продолжается.

– Я могу умереть, – возразил он негромко, но с вызовом. И печально добавил: – Знаю, что могу. Я умру, когда наберусь смелости. Мои глаза навсегда закроются, как у всех смертных, живших в мое время.

Меррик ничего не сказала, продолжая разглядывать открытую ладонь. Потом она ощупала ее, явно восхищаясь шелковистой кожей.

– Я вижу три большие любви, – прошептала она, словно

нуждаясь в его разрешении произнести это вслух. – Три глубокие любви за все это время. Лестат? Да. Клодия? Несомненно. Но кто третий? Можешь сказать?

Он смешался, глядя на нее и не находя сил для ответа. Щеки его пылали, глаза засияли еще ярче.

Меррик отпустила его руку и тоже вспыхнула румянцем.

Неожиданно Луи посмотрел на меня, будто только сейчас вспомнил о моем существовании. Похоже, я ему зачем-то понадобился. Я ни разу не видел его таким взволнованным и оживленным. Любой, кто сейчас вошел бы в комнату, подумал, что перед ним обыкновенный молодой человек весьма приятной наружности.

– Ты готов, друг мой? – спросил он. – Ты готов начать?

Меррик тоже взглянула на меня. Ее глаза подернулись слезами. Наконец, различив меня среди теней, она послала мне доверчивую улыбку.

– Каков будет ваш совет, Верховный глава? – спросила она приглушенным, но полным уверенности голосом.

– Не смейся надо мной, – парировал я, испытывая странное удовольствие от того, что в ее глазах промелькнула боль.

– Я и не думала смеяться, Дэвид. Я спрашиваю, готов ли ты начать?

– Готов, Меррик, – ответил я. – Я всегда готов обратиться к духу, в которого едва верю и на помощь которого ни в малейшей степени не рассчитываю.

Она взяла обеими руками листок из дневника и внимательно его изучила, а возможно, перечитала снова, так как губы ее шевелились.

Потом она посмотрела снова на меня и перевела взгляд на Луи.

– Через час. Возвращайтесь через час. К тому времени я буду готова. Мы встретимся на заднем дворе. Старый алтарь восстановлен. Он послужит нашей цели. Свечи уже зажжены. Скоро разгорится уголь. Там мы осуществим наш план.

Я начал подниматься с дивана.

– А теперь вы должны уйти и привести сюда жертву, без нее у нас ничего не получится.

– Жертву? – переспросил я. – Боже мой, какую еще жертву? – Я поспешно вскочил.

– Человеческую жертву, – ответила она, пронзив меня взглядом, а потом снова перевела его на Луи, продолжавшего сидеть на стуле. – Этот призрак придет только на человеческую кровь, на меньшее он не согласится.

– Ты шутишь, Меррик! – в бешенстве вскричал я. – Боже мой, женщина, неужели ты согласишься стать соучастницей убийства?

– А разве я уже ею не стала? – властно спросила она. – Дэвид, скольких людей ты лишил жизни, с тех пор как Лестат сделал тебя вампиром? А ты, Луи? Твоим убийствам нет числа. Я сижу здесь с вами и планирую, как осуществить то, что вы задумали. Я уже соучастница ваших преступлений – разве нет? Для колдовства мне нужна кровь, поскольку придется провести обряд, которого я прежде никогда не совершала. Мне нужно будет сжечь подношение, мне нужен будет пар, поднимающийся от разогретой крови.