Мертвый разлив
Шрифт:
– Тянет тебя на запретное!
– А я сладкоежка, не знала?
И в подтверждение хорошенько приложился к пирожному, благо оно того стоило. Как и кофе. У каждого свои слабости.
– Вадичек, – заговорила хозяйка, – скажи, как другу, откуда берешь свои мелодии?
– Сочиняю, – ответил он удивленно. – А ты что вообразила?
– O’key, – сказала Алиса, подумав. – Как сочиняешь?
– По-разному.
– Но как приходят к тебе новые темы?
– Иногда во сне. Вместе со стихами. В готовом виде, словно
Впрочем, подобные сны давно его не посещали. И все мелодии за эти годы покрылись плесенью. Этот нечаянный дар неумолимо отходил в прошлое, а посильное сопротивление могло только продлить агонию. “О вдохновение, приди!” – Вадим тихонько вздохнул.
– Вадик, – судя по всему, Алиса колебалась, – скажи… А за границей ты не бывал?
– Нет, – засмеялся он. – Не был, не состоял, не привлекался. Упаси нас бог и Основатель! Если бы даже захотел…
– Вадик, Вадик, – удрученно она покачала головой, – огорчаешь ты меня. С таким талантом, с твоей внешностью – и прозябать в спецах. А ведь ты мог бы стать лицедеем. Или бардом. Это ж уровень!
– Ну-ну, милая, куда мне так высоко – голова закружится.
– Если уж тебя одарило небо… Нельзя быть таким эгоистом, Вадичек, стыдно! Надо отдавать себя людям.
– Как Данко? – Вадим хмыкнул, вспомнив предостережение Тима.
– А какие у них покои, какие пайки – ты бы видел!
– Да какие, господи? – Он презрительно фыркнул. – Подумаешь, на категорию-другую выше!
– Конечно, с управительскими не сравнить, – согласилась Алиса. – Так ведь и заслуг перед обществом у них больше.
– Откуда знаешь?
– Это очевидно!
– Серьезно?
– Ну, я ведь вижу, сколько вкалывает Марк.
– И сколько?
– По крайней мере, дома почти не бывает.
– А стало быть все это время “отдает себя людям”, да?
– Но если к нему благоволит начальство, значит он чего-то стоит?
– Человек стоит ровно столько, сколько за него согласны платить другие, – сказал Вадим. – Прочее от лукового.
– Вот Марку и платят…
– Потребители? Или начальство? А оно само где разжилось? Вот когда купля-продажа начнет осуществляться напрямую…
– Ну, знаешь! – возмутилась женщина. – Тогда любой горластый пацан сможет…
– И пусть. Тебе завидно?
– Так ведь несправедливо!
– Кто это определил – управители? Конечно, они себя не обидят! А если от них больше вреда, ты не задумывалась? Вообще, это смахивает на грабеж.
– С чего ты на них зол, Вадичек? – укусила Алиса. – Тебя что, тоже ограбили?
– Если б только ограбили! – ответил он. – Перекрыли все ходы, сволочи, дышать не дают… А вот тебя комсомол испортил, – неожиданно заявил Вадим. – Делать ничего не умеешь, зато других поучать – “всегда готовы”! Кабы тебе не подфартило с вывеской…
– Но ведь подфартило?
– И она давно бы поблекла…
–
– А хочешь, проверим?
– Что ты! – искренне испугалась женщина.
– Ладно, милая, расслабься.
– Обещаешь? Ну скажи!..
– “Don’t worry, – сказал Вадим. – Be happy”.
Он раскупорил бутыль – не обычной медовухи, а высокопробного бренди, давно исчезнувшего из обычных кормушек, – и налил женщине полный бокал, хотя видел, что она и так на взводе.
– Подпоить меня хочешь? – Алиса засмеялась, вздымая груди – Вадим ощутил это плечом. – Коварный! А себе?
– Ты же знаешь: после тренировки не приемлю. А тебе надо, верно?
Алиса потянулась за бокалом, и ее грудь, скользнув по плечу Вадима, легла ему на руку. Зрелище, открывшееся в вырезе халата, стоило многого. Такое по тивишнику не увидишь.
– Все же ты глупый, – сообщила женщина, выпрямляясь. – Подобной Студии нет ни в одной губернии. Где еще творить, как не у нас? Там собрано лучшее, что есть в Крепости, – эффектные девицы, обаятельные мужики, к тому же умницы. И то, что мы делаем…
– Shit!
– Ну ты! – Алиса куснула его за ухо. – Выбирай выражения, honey, – если не хочешь, чтобы порвали пасть.
– Алисонька, – сказал Вадим, – перед вами стоит сложнейшая задача: надо делать программы настолько занятными, чтобы не тянуло на другое; в то же время они не могут быть яркими – иначе увлекут черти куда. Выполнить ее можно только при отсутствии конкуренции, в условиях абсолютной монополии. Но тогда зачем выкладываться?
– Of course, Программы должны быть идейно выдержанными и высоконравственными, особенно для низших… – Женщина осеклась, с опаской глянула ему в лицо. – I mean…
Вадим рассмеялся:
– Да не тушуйся так – будто я не знаю про спецканалы!
Она выдохнула с облегчением и продолжала:
– Ну правильно, мы обязаны учить зрителей, вести их в должном направлении…
– Поднимать до себя, – подсказал Вадим.
– Yeas – и поднимать! В конце концов, для того мы поставлены. Мы ведь знаем больше других, лучше понимаем жизнь…
– Во-первых, кто вам сие сказал? – спросил он. – Во-вторых, если ты все же права, кто в этом виноват?
– Quilt? – удивилась Алиса. – Странно ты ставишь вопрос…
– O’key. – Вадим решительно включил тивишник и удивленно произнес: – Оп-ля!
Оказалось, Марка уже переключили на канал “золототысячников”, а Вадим даже не знал, что сюда подведен такой кабель.
– Ладно, так даже наглядней, – сказал он. – Все же не явная халтура: для себя старались, верно?
Здесь тоже шла постановка, только не беспросветно кондовая, как по КОПу, а словно состряпанная из нескольких забугорных фильмов, там-то давно отошедших, – Вадим даже узнавал сюжетные ходы, слизанные один в один. Правда, исполнение было местное.