Мещане

Писемский Алексей Феофилактович

– Сведения сии, согласитесь, - продолжал Янсутский, - любопытны, и я вот приехал к вам посоветоваться и спросить вас: правда ли это, и возможно ли банкротство Олуховых? Вы занимались их делами... Домна Осиповна, сколько я помню, и ввод во владение мужа поручила вам.

– Поручать она мне поручала, - отвечал Грохов, немножко сконфузившись, - но я тогда заболел и передал все помощнику... Вас что же так интересуют дела Олуховых?
– присовокупил он после короткой паузы.

– Интересуют по чувству жалости, - отвечал Янсутский, пожимая плечами.
– Вообразите, сколько несчастных маленьких кредиторов будут обобраны в конкурсе, если

он только учредится...

Такому филантропическому движению Янсутского Грохов, конечно, не поверил и даже усмехнулся при этом.

– Потом - выгодная афера может быть!
– поспешил подхватить тот, чувствуя и сам, что проврался немного.
– Расчет тут очень легко сделать: если тысяч на полтораста, на двести скупить миллион векселей, по которым уплатят, положим, по шестидесяти копеек за рубль - это четыреста тысяч в кармане!

– Уж и в кармане!.. Прежде еще надобно узнать и сделать инвентарь всему состоянию!..
– возразил Грохов.

– Инвентарь не бог знает что!.. Дело рук человеческих.

– Узнать, наконец, с точностью количество долгов законных... продолжал Грохов.

– И то можно!.. Они уже все, как сказывал мне купец, стеклись в тамошнем губернском правлении.

– Знаю, что можно; но каких денег это будет стоить!..
– твердил свое Грохов.

– Деньги вздор, - по пословице: когда дрова рубят, щепок не жалеют... Я в этом отношении человек не трусливый и решился купить этот процесс: съезжу сам в Сибирь, узнаю все там до точности и вам теперь предлагаю адвокатуру по этому делу... Предпочитаю я вас другим вашим товарищам вследствие того, что вы человек умный, дельный, а не пустой краснобай, и дела купеческие давно ведете. Плата вам, конечно, будет приличная и своевременная, - отчеканивал Янсутский.

– Благодарю вас за предложение, но я все болею, - произнес нерешительным голосом Грохов.

Он действительно болел: ужасная и внезапная смерть Олухова сильно поразила его, так как он сам в пьяном виде очень легко мог черт знает откуда и черт знает зачем кувырнуться вниз головой. Грохов понял, что довольно дурить, и, сразу перестав пить, послал за доктором, который, найдя у него в ногах опухоль, объявил, что это предвестие грядущей водянки. Грохов испугался и раз по десяти в день начал снимать с себя сапоги и наблюдать, не поднимается ли опухоль выше; доктор сказал ему, что как опухоль дойдет до сердца, так и капут!

– Какое вы болеете, распустили только себя!
– успокаивал его Янсутский.

– Нет, - сказал со вздохом Грохов, - выезжать совсем не могу - одышка, опухоль в ногах...

– Другие за вас будут ездить, а вы, как главный телеграфист, сидите у себя в комнате и наигрывайте на клавишах... В этом деле, кроме денежного интереса, есть нравственный: Домна Осиповна, - полагаю, что вы не будете спорить против того, - очень дрянная женщина.

– Дрянная!
– подтвердил Грохов.

– Скупая, жадная, - продолжал Янсутский, - а главное, - неблагодарная, лукавая, и туда же фуфырится еще... Напакостить ей было бы для меня величайшим наслаждением.

– И для меня тоже!
– сознался Грохов.

– Значит, и будем работать в этом направлении...

– Начинайте, а там увидим...

По отъезде Янсутского Грохов долгое время сидел, погруженный в размышления, а затем позвонил.

Вошел артельщик.

– Скажи кучеру, чтобы он съездил за Яковом Ивановичем, - приказал он тому.

Яков Иванович вскоре явился.

Это был известный нам письмоводитель Грохова, повышенный им в помощники. Яков Иванович вел образ жизни лучше своего патрона и был теперь в новой триковой паре, напомаженный, причесанный: по мере того, как Грохов прибавлял ему жалованье, Яков Иванович все меньше и меньше загуливал и, уже два года быв женат, совершенно почти ничего не пил.

– Садитесь!
– сказал ему Грохов.

Яков Иванович сел.

– Как велико было объявлено состояние Олуховых при вводе во владение? спросил Грохов.

– В разных местах это было... миллионов около шести.

– А долгов?

– Тоже много!..
– отвечал Яков Иванович.

– У меня сейчас был один барин, - продолжал Грохов после недолгой остановки, - и говорил, что старик Олухов на волоске держался от банкротства.

– Говорили и мне это в Сибири, но не думаю, чтобы так это было.

– На каком основании вы не думаете?

– Да помилуйте!..
– воскликнул Яков Иванович.
– Я своими глазами видел в главной конторе двести тысяч, в другой - пятьдесят; а там - где десять, где тридцать.

– Наличными?

– Наличными!..
– продолжал восклицать Яков Иванович.
– И в некоторых конторах чистым даже золотом... все новенькие полуимпериалы, точно рыжички блестят.

– Деньги эти теперь, я думаю, все растащены, - заметил Грохов.

– Кроме денег-с, - продолжал Яков Иванович с явным удивлением, - дома во скольких городах... фабрики такие, что трубищи до самого неба...

– И все в ходу?
– полюбопытствовал Грохов.

– Все... Я был на многих, светятся ночью, как дворцы... Машины на них всё английские... точно черти какие шумят, стучат...

Грохов слушал, нахмурившись, это красноречивое описание разных имуществ Олухова.

– Главное состояние старика было в землях, я знаю, - проговорил он.

– На земли одних планов - три шкафа!
– воскликнул Яков Иванович.

Потолковав еще некоторое время с своим помощником, Грохов, наконец, отпустил его и сам снова предался размышлениям: практическая его предусмотрительность и опытность ясно ему говорили, что в этом огромном и запутанном деле много бы, как в мутной воде рыбы, можно было наловить денег: скупить, как справедливо говорит Янсутский, по дешевой цене некоторую часть векселей, схлопотать конкурс; самому сесть в председатели... назначить себе содержания тысяч двадцать пять... подобрать согласненьких кураторов, а там отдачи фабрик в аренды, хозяйственная продажа отдельных имений, словом, золотой бы дождь можно было устроить себе в карман; но вместе с этими соображениями Грохов вспомнил о своих недугах и подумал, что ему, может быть, скоро ничего не надобно будет на земле и что на гроб да на саван немного потребуется!

Эта мысль так его расстроила, что он был не в состоянии оставаться долее в своей конторе и уехал домой. Там его встретила Агаша, взятая им после смерти Олухова аки бы в качестве экономки, но в сущности совершенно на том же положении, на каком она была и у того. Грохов прошел в свою спальню и лег в постель.

Янсутский в это время, побывав еще в местах двадцати, обедать прибыл в Английский клуб, где в обеденной зале увидал генерала Трахова, который сидел уже за столом и просматривал меню. Янсутский, разумеется, не преминул поспешно подойти к генералу и попросил позволения сесть рядом с ним. Генерал очень любезно позволил ему это.