Месс-менд. Роман
Шрифт:
Настала ночь. Шли мы, как обыкновенно, по морю. Небо было довольно ясное, если не считать звезд, загораживавших его большим скопом, благодаря чему я не мог разглядеть никаких меридианов. Не успел уложить господина виконта, как услышал многократный визг, шум и бой бутылок со стороны главной кают-компании. Прибежав туда, наткнулся на большую потасовку двух офицеров, трех матросов и кочегара, а в середине князя Нико Куркуреки с кинжалом в руках. Князь отпрыгивал от команды во все стороны и вертел кинжалом туда и сюда. Команда била его куда попало, большей частью по ногам.
– Удивляюсь, -
– Ррр!
– зарычал князь Нико Куркуреки, вращая кинжалом и делая такую мимику, что у меня опять началось биение нерва.
– Успокойтесь, успокойтесь, господа!
– ласково увещевал банкир, подхватывая капитана за обшлаг, а князя за рукоятку кинжала.
– Дайте друг другу руки. Развеселитесь, примиритесь, придите в себя. У вас общий враг. Вы никогда не сразите его без помощи капитана, князь. И вы никогда не осилите его без помощи князя, капитан. Что будет после - будет после.
Умная речь подействовала на обоих. Князь сунул кинжал за пояс, капитан пожал плечами. Матросы с сердитыми лицами разошлись во все стороны.
– Ты что тут делаешь, истукан?
– закричал вдруг банкир, поворотясь ко мне - Вон!
Ну, признаюсь, такого обращения со мной я не допускаю. Поворотясь и выйдя вон, я, как гражданин прекрасной республики Франции, сел на место и обдумал свое впечатление. От того дня, как я сам себя помню, я неколебимо решил разбогатеть. Ныне пришло к тому время. Ясно, что они совершают уголовное деяние по кодексу законов. Мне надо только представить счет. Заплатят! Не дураки, чтоб не заплатить! Только бы потрудить голову и выяснить:
Кому?
Сколько?
В какой удобный момент?
Под какой угрозой устрашения?
Здесь я ставлю точку препинания и перехожу к делу.
35. БАТУМСКАЯ СЕКРЕТНАЯ БАЗА
Рейс парохода «Лебедь» приближался к концу. Капитан и матросы заняты на палубе, Вестингауз прочитывал последние радиотелеграммы, Монморанси спал, а Грэс сидела рядом с капитаном.
– Вы смело могли бы сделать меня своим помощником!
– уверяла она, болтая ножками и делая вид, что курит матросскую трубку.
– Вот Батум. Какая прелесть!
Восклицание относилось к открывшейся панораме Батума. Между лазурью неба и моря лежала зеленая полоса пальм и скал. Перед ними чернел маяк. Со сторожевого поста раздался сигнал.
Пароход «Лебедь» выкинул торговый флаг и медленно подходил к середине бухты. Две черных лодочки отделились от берега и пошли ему наперерез.
Капитан встал с места. На лице его было волнение. Он кинул далеко не спокойный взгляд на Куркуреки, Надувальяна и Мусаха-задэ, стоявших у самой кормы, и лихорадочно шепнул Грэс:
– Береговая стража, милиция, таможенники.. Сейчас будет осмотр. Бегите к вашему супругу, пусть он приготовит дипломатические документы!
Грэс круто повернулась, приложив два пальца к кудрям. Исчезая в дверях, она все-таки заметила двух грузин в
– Торговое судно «Лебедь» франко-грузинской компании? Нуга и пастила? Груз - столько-то тонн?
– отрывисто произнес на скверном французском языке первый чиновник, смерив капитана взглядом.
– Точка в точку, - ответил капитан, сплевывая на палубу - нуга, пастила и прованское масло. Гружено в Марселе, Франко-Батум. Извольте получить документы.
– Покажите груз!
Но капитан, открывший рот для ответа, не успел произнести ни звука. Резкий, отрывистый свист, похожий на крик кобчика, прорезал воздух. Таможенники вздрогнули и схватились за револьверы, капитан, бледный, как смерть, сунул руку в обшлаг - черт возьми! Свистка там не было. Между тем перед ними с быстротой молнии раскрылись круглые люки. Из них полезли наверх пушки. В борту с треском подпрыгнули вентиляторы. С шумом и грохотом поползли стальные щиты. Команда, ничего не подозревая, торопливо разоблачала торговый пароход «Лебедь», покуда капитан, едва не теряя сознание, упал на руки береговой стражи. Не прошло и получаса, как вся команда, арестованная и связанная по рукам и ногам, была заперта в кают-компании, а пассажиры согнаны на палубу.
Банкир Вестингауз, бледный от бешенства, мутными глазами следил за просмотром документов.
– Ищите, кто предатель, - шепнул он своей жене, безучастно стоявшей с котом в руках.
– Я найду его… я его за-за-зза…
Он скрипнул зубами. Грэс молчаливо наклонила голову.
– Ваши бумаги в порядке, - сухо произнес грузин, - концессионеры Катарских рудников - Надувальян, Вестингауз, Монморанси и технический персонал. Слуга Поль Лаше. Товарищи, выдайте вещи концессионерам. Вы свободны.
Стража молча нагрузила лодки бочонками и ящиками. Путешественники спустились вниз. Монморанси молчал, Вестингауз трепетал от ярости. Гребцы мерно взмахнули веслами, и лодки подлетели к каменной пристани Батума, оставив несчастного «Лебедя» с опущенным флагом и арестованной командой.
Не успели они сойти на землю и усесться в автомобиль, как бешенство Вестингауза разразилось неистовой бранью…
– Провал, - зашипел он, - провал из-за мерзкого предательства! Кто это свистнул, хотел бы я знать?! Великолепно снаряженное судно с прекрасным командным составом для целой армии! Пушки! Претендент! Готовый родовой претендент на Советской земле! Стоило ему показаться, как у нас сама собой создалась бы армия… И все это провалилось, провалилось, провалилось.
– Тише, шофер может понять по-английски, - шепнула Грэс, наклонясь к его уху. И в ту же минуту маленькая ножка ее дрогнула и поджалась, - какой-то твердый сапог наступил на нее, как на птичку, с самым многозначительным пожатием. Перед ней, на боковом сиденье, был виконт, поддерживаемый лакеем Полем. Виконт не глядел ни направо, ни налево. Лакей Поль глядел на виконта.
– Ну, - продолжал банкир, круто повернувшись к Нико Куркуреки, - вы говорили, что вас знает в Батуме каждая собака. Вы говорили, что вас встретят стрельбой и музыкой. Я что-то не слышу ни стрельбы, ни музыки.