Месс-менд. Роман
Шрифт:
– Да, - продолжал Дубиндус, сверкнув в темноте очами, - в ту пору я был начинающим агентом, Я знал все статуты и параграфы городских положений. Я прочитал от доски до доски свод законов. Ни одна собака в Мюльроке не ходила у меня без намордника. То было время монархического порядка. Славное времечко! И вот еду я как-то по Зузельскому шоссе, и, вдруг, прямо передо мной, неподалеку от третьей версты, стоит автомобиль без номера, а возле него человек в каске, - Дубиндус торжественно откашлялся, - человек в каске…
Крак! Его собственный автомобиль стал как вкопанный. Шофер нырнул вниз и через секунду крякнул
– Шина лопнула! Нате!
Полицейский агент схватил острый осколок какого-то сине-серого камня, добытый шофером из-под колеса, и в бешенстве сунул его в карман. Камни под полицейским автомобилем! На образцовом Зузельском шоссе! По самой середине шоссе! И - что хуже всего - у них нет запасной шины, и оставшийся путь им придется сделать пешком!
Кряхтя и сутулясь, полез из автомобиля Дурке. Бряцая ружьями, выпрыгнули жандармы. Изрыгая ругательства, вывалился Дубиндус. Он приказал шоферу провести машину в кусты и поспешно зашагал во главе своего отряда.
На шоссе разыгрывалась сухая буря. Целые валы из щебня, пыли, песку, сухих листьев сбивали их с ног. На расстоянии шага не было слышно ничего, кроме ветра. Это имело, впрочем, свою хорошую сторону, скрадывая их приближение, - ибо не успел вынырнуть из темноты белый столбик с цифрой 3, как наш отряд наткнулся на какого-то человека, наклонившегося над дорогой. В ту же секунду человек вскочил и бросился от них в сторону. Жандармы помчались наперерез, один ударил его прикладом по спине, а другой схватил за рубаху.
– Стой!
– злорадно изрек Дубиндус, засветив электрический фонарь.
– Поработал, и баста!
Он направил фонарь на пойманного человека. Это был несомненный бродяга, - впрочем, довольно красивый, - в холстинковой рубахе, штанах и сандалиях на босу ногу. Лицо его было полно такой досады, что Дубиндус не без удовольствия надел бы на него намордник.
– Ничего, приятель, дома подождут!
– продолжал он, обшаривая его карманы.
– Кусок пирога, веревка, план местности, один, другой, третий, четвертый камень… целая дюжина камней…
И все они оказались точь-в-точь такими, какой подобрал шофер из-под лопнувшей шины.
– Мошенник! Кто ты такой?
– Прохожий, - ответил бродяга на скверном немецком языке.
– Иностранец?
– Прохожий.
– А вот я тебе покажу прохожего, бестия!
– зарычал полицейскии агент, подступая к нему поближе. Но в эту минуту Дурке дотронулся до его руки. Он был бледен и трясся как в лихорадке.
– Херр Дубиндус, - прошептал он, указывая куда-то пальцем.
Агент обернулся. Полукруг фонаря освещал скалистую часть шоссе за белым столбиком. Там лежал человек, раскинув ноги и руки. Это был министр Пфеффер собственной особой, министр Пфеффер, элегантно одетый, с азалией в петлице, в чудесных лакированных ботинках Цилиндр скатился у него с головы, палка упала к ногам, затылок был плотно прижат к земле.
– Как вы себя чувствуете, господин министр?
– почтительно осведомился Дубиндус.
Никакого ответа.
– Мы изловили вашего злоумышленника.
Молчание.
Дубиндус наклоняется вниз и вскрикивает от ужаса.
Министр холоден - но это бы ничего, министр мертв - но и это еще ничего. Оба глаза министра выпучены прямо на Дубиндуса
– Убийство!
– прошептал он.
– Убийство на Зузельском шоссе!
Бродяга уставился туда же, куда был обращен фонарь. При слове «министр» он вздрогнул. Досада на его лице сменилась изумлением и интересом. Между тем Дубиндус и Дурке медленно обошли убитого, всюду водя фонарем; они внимательно шарили в траве и в кустах, подвигаясь вперед по шоссе, пока не наткнулись на кузов автомобиля. Это был автомобиль министра Пфеффера, в полном порядке и исправности. Он стоял вкось, уткнувшись в скалу, с сильно поцарапанным лаком. Шофер лежал головой вниз, ногами вверх между двумя сиденьями. Дубиндус немедленно схватил его за ноги.
К его удивлению, ноги слабо брыкнули. Он прислушался - шофер храпел. Вытащив его с большими усилиями наружу, Дурке и Дубиндус увидели здоровенного малого с налитым кровью лицом и плотно стиснутыми ресницами. Он спал, несмотря на все толчки, щипки и оклики.
– Шофер усыплен. Убитого надо оставить, как есть, до приезда врача. Дурке, вы останетесь при нем с жандармом, а я отвезу преступника в город!
С этими словами Дубиндус сделал знак, и бродягу за шиворот втащили в автомобиль. Несчастный Дурке проводил их глазами, побелевшими от страха, и, проклиная себя, Дубиндуса и министра, залез под прикрытие скалы с оставленным жандармом. Как раз вовремя! Не успел автомобиль отъехать, как сухая буря явно превратилась в мокрую, бросив на Зузельское шоссе целый водопад грязного сильного сплошного дождя.
3. ФОКУСЫ ПОД ДОЖДЕМ
– Служба!
– сплюнул Дубиндус, залезая головой в капюшон.
– И мокни, и дрогни, и сохни, и все это за какой-нибудь республиканский орден, который от стыда заткнешь в плевательницу, а не в петлицу. Куда ты, черт?!
Последнее восклицание относилось к автомобилю. Управляемый его собственной рукой, он то и дело приподымал передние колеса, как какой-нибудь кенгуру.
Агент круто поворотил рычаг. В ту же минуту автомобиль ринулся вперед, делая молниеносные зигзаги направо и налево и шмыгая кузовом, как хвостом. На лице жандарма выдавилась ироническая гримаса. Дубиндус вытаращил глаза.
– Всю жизнь ездил… - бормотал он, борясь с темнотой, ветром, дождем и игривостью машины, - а этакого, этакого!.. Не подсунули ль в него какого-нибудь пойла вместо бензина? По-ло-жи-тель-но не автомобиль, а мартовский кот.
Не успел он договорить, как его собственный сапог, бряцая шпорой, стал выделывать те же самые зигзаги. Напрасно он налегал на ногу всем своим корпусом, - никакой груз не мог образумить этой подставки, отплясывавшей вместе с автомобилем дикую пляску. Сдавленный хохот жандарма дошел до его слуха. Дубиндус рявкнул, сбросил капюшон и затормозил. Но не тут-то было! Лакированное животное точно взбесилось. Оно немедленно уткнуло нос в землю, а задние колеса вместе с сиденьем задрало на неприличную высоту. Дождь между тем лил и хлестал сплошными канатами. Не прошло и минуты, как главный агент, полезший под машину с фонарем, был вымочен до последней нитки. Вода текла у него по лицу, за воротник, в сапоги, в карманы. Портфель, где лежали бумаги и отобранные у преступника вещи, превратился в тыкву.