Месть гор
Шрифт:
был почти два часа назад. Тенекин почувствовал ее мысли и хихикнул.
– Не бойсь, не буду больше обижать, - примирительно сказал он.
– А я не обиделась!
– Да ладно, я же вижу.
– Всем привет, кого не видел!
– вмешался чей-то бодрый звонкий голос.
Анари обернулась. Это Миид собственной персоной.
– И тебе не кашлять!
– ответила она.
– Вот спасибо! Кстати, Тайку не поздравляла?
– Нет.
– Предупреждаю
– Это почему еще?
– Ему их чуть не оторвали, так что воздержитесь. Он сейчас готов всех убивать за
свои покалеченные уши. Анари, намотай на ус!
– У меня усов нету. А когда он сюда подойдет?
– Да скоро должен. Отбивается сейчас от поздравляющих, - Миид хихикнул.
– Что ж ты другу-то не помогаешь?
– подковырнул Тенекин. Миид лишь махнул рукой.
– Да бесполезно. Меня один разок послали так далеко и так надолго, что я
испарился оттуда.
Площадка постепенно заполнялась спешащими на тренировку сан-тэнрами. Тайнар
появился одним из последних. Видок у него был изрядно потрепанный, а уши так и
пылали ярким багрянцем.
– Тайка, солнышко ты мое златовласое, с днем рожденья!
– пискнула Анари,
бросившись имениннику на шею и расцеловав в обе щеки, которые тут же покрылись
обжигающим румянцем.
– Желаю удачно выучиться на тэнра, жениться и прожить долгую и счастливую жизнь!
– восклицала она в перерывах между поцелуями.
– Ах, дай за ушки подергаю!..
– НЕЕЕТ!
– раздался демонический вопль, от которого Анари резко отпрянула и
схватилась за сердце.
Ор принадлежал Тайнару, который готов был бежать куда угодно, лишь бы подальше и
где бы не дергали за уши.
– Щаз! Никуда ты не убежишь!
Миид и Нэффел Амати-Лаэр, нарцианец, с которым Анари была знакома лишь мельком,
крепко схватили именинника и вывернули ему руки под немыслимым углом. Анари
показалось, что трещат швы на колинейском форменном мундире тэнров, сшитого из
тончайшей белой кожи. Тайнар даже не мог пошевелиться, находясь в железной
хватке рук товарищей.
– Давай, Анари, действуй, - подбодрил Анари Нэффел.
У Тайки был такой несчастный вид, что Анари стало его жаль до слез. "Довели
человека, изверги!" - зло подумала она и села на корточки около согнутого в три
погибели Тайнара, который затравленно глядел на нее из-под густой челки.
– Не боись, я тихонько, - шепнула она, легкими движениями убрав за красные
измученные уши темно-русые с золотистым отливом пряди, и семнадцать раз, едва
прикоснувшись,
скулах его заходили желваки. Видно, он вновь ожидал изуверских действий,
призванных оставить его инвалидом, но, не дождавшись, открыл глаза.
– И на том спасибо, - буркнул он и, оглянувшись на отпустивших его Миида и Амати-Лаэра,
зло прошипел: - Уроды.
Он отошел от них, матерясь сквозь зубы. Анари метнула гневный взгляд на
незадачливых доброжелателей, и тут же ей в руки прилетела ее сабля, которую она
едва успела поймать.
– Не торопимся, ждем, пока соберутся все!
– громко вещал голос подоспевшего
учителя.
– Тогда и начнем тренировку!..
Тайнар наотрез отказался закатывать пир на весь мир - помешало препаршивое
настроение, вызванное едва не оторванными ушами. Но просто посидеть у него в
комнате в обнимку с кувшином хорошего вина и гитарой он все же согласился.
Тенекин тоже решил присоединиться к торжеству, чем вызвал немалое удивление со
стороны товарищей, которые, впрочем, не возражали. При этом Теня незаметно
притащил достопамятное галланийское вино, вид которого поверг присутствующих в
неописуемую эйфорию, а после первого же бокала и продрало на песни. Анари с
усмешкой наблюдала за произведенным эффектом. Сама она никогда не пьянела,
поэтому только одна оставалась в полнейшем рассудке.
Гостей было не так много в небольшой, чисто прибранной комнатке в общаге, но эти
немногие все до единого умели петь, и петь чрезвычайно хорошо. Анари это
определила как человек, тоже весьма неплохо владеющий навыками вокала. У Миида
оказался высокий и очень звонкий голос, который порой можно принять за женское
сопрано. Тайнар же имел невероятнейшее горло: его легкий, сильный и невообразимо
подвижный голос мог так внезапно взлетать от раскатистого баса-профундо до
пронзительного альтина, что это просто не поддавалось никакому объяснению.
Пели все, что угодно: сначала звучали темпераментные нарцианские песни с острыми
синкопами и штрихом стаккато, потом нежные и страстные колинейские романсы, а
закончили петь грустными и заунывными иртнанийскими балладами. Анари была не в
настроении петь, Тенекин тоже, что никого не удивило. Но когда Миид закончил
песню красивым аккордом, он вдруг потребовал:
– А ну-ка дай сюда гитару!
Миид еле-еле поймал челюсть, но музыкальный инструмент Тенекину все же протянул.