Месть графа Эберлин

Лэндон Джулия

— Я подожду, — сказал Тобин и вошел в вестибюль прежде, чем Линфорд успел его выпроводить. Он сел на один из двух стульев, держа на коленях сверток с платьем.

Линфорд выглядел огорченным упрямством Тобина. — Не могу сказать, как долго ее светлость будет занята, милорд.

— Это вполне нормально. Прошло мгновение, и Линфорд, то ли слишком уставший, то ли слишком старый, чтобы спорить, поплелся прочь, оставив Тобина сидеть в вестибюле, как будто он был каким-то юным кавалером, не знавшим, что подобные битвы выигрывают в затемненных лестничных клетках на балах или за декоративной зеленью на званых ужинах. Но он продолжал

сидеть, потому что знал, что если он встанет, то, скорее всего, выйдет за дверь и не вернется. Он снова погрузится во тьму и позволит ей накрыть его голову.

Он понятия не имел, сколько времени прошло, когда услышал, как закрывается дверь, и звук мужской поступи. Он медленно встал, держа сверток под одной рукой.

Мистер Фиш появился в вестибюле с одним из лакеев. Он выглядел пораженным, когда увидел там Тобина, и обменялся взглядом с лакеем. Затем он взглянул вниз по коридору, откуда только что пришел, прежде чем снова повернуться к Тобину. — Графиня ждет вас? — резко спросил он.

Тобин сдержал желание потеребить галстук. — Нет.

Мистер Фиш окинул его взглядом с головы до ног, явно обдумывая, каким должен быть его ответ. Было очевидно, насколько сильно этот человек был полон решимости презирать его, поэтому Тобин не удивился, когда мистер Фиш прошел через вестибюль и сердито уставился на Тобина. — Вы отвратительный человек, — тихо сказал он. — Вы охотитесь на невинную и незащищенную женщину.

В любое другое время, в любом другом месте Тобин просто пожал бы плечами. Но его уже дважды за одну неделю обвинили в том, что он расстраивает Лили или каким-либо иным образом охотится на нее, и ему не нравилось то, что вызывало у него это обвинение. Вот оно снова, это отвратительное дело чувств!

— Отойди, — прорычал он мистеру Фишу.

На мгновение показалось, что этот человек меньшего роста не сделает этого, но мистер Фиш был умным человеком, который, вероятно, взвесил все возможные последствия, если бы он этого не сделал, потому что он отступил и повернулся, устремившись к двери.

Когда он вышел, Тобин заметил Линфорда и лакея, прячущихся возле коридора. — Ну?

— Если позволите, милорд, — сказал Линфорд, указывая на коридор.

Тобин взглянул на лакея, на лице которого тоже было обвиняющее выражение, и последовал за Линфордом.

Лили поднялась из-за своего стола, когда он вошел в кабинет. Она была одета в малиновое платье, которое придавало ей очень здоровый вид. — Тобин, — сухо сказала она.

— Мадам.

Ее глаза метнулись к свертку, который он держал. — Что привело вас сегодня в Эшвуд? В нашем зернохранилище нет зерна.

— Зерно? — произнес он, на мгновение смутившись. Затем он вспомнил и не смог сдержать улыбку.

Лили нахмурилась и сложила руки на груди. — Вам, возможно, это кажется забавным, но, уверяю вас, нам нет. Бесплатное зернохранилище! Ее взгляд метнулся к Линфорду. — Это все, спасибо. Она сердито посмотрела на Тобина, когда старый дворецкий вышел, затем обошла стол, двигаясь к нему, ее глаза сверкали от гнева. — Я, честно говоря, не понимаю вас, — сказала она. — С одной стороны, кажется, что вы хотите какой-то дружбы. Вы были добры к Люси, вы даете деньги в долг людям, которые в них нуждаются. Вы приезжали проведать меня, когда я была больна. Но потом вы разворачиваетесь и делаете вещи, которые настолько жестоки и злы.

Его улыбка стала шире. — Я признаю, что совершил

много жестоких и злых поступков, но это не было одним из них.

— О, ради бога, — сказала она и отвернулась от него. — Я могу быть легкой добычей, Тобин, но я не дура.

— Нет, — согласился он. — Вы, конечно, не дура. Однако я не открыл бесплатное зернохранилище и не планирую этого делать. Даже я не могу оправдать такие расходы.

Лили бросила подозрительный взгляд через плечо. — Не лгите мне — я все узнаю.

— Я не лгал, — сказал он. — Но я сказал, что лгал. Я говорил много чего на прошлой неделе, в компании различных слуг, все для того, чтобы узнать личность вашего шпиона в моем доме. Как его зовут? Ах, да. Ранульф. Его сестра Агата служит у вас.

Губы Лили приоткрылись от удивления.

Тобин подошел еще ближе. — Скажи мне — сколько ты платишь Ранульфу?

Рука Лили взметнулась к ее горлу. — Я велела ему сделать это. Ты не должен наказывать его, — быстро сказала она.

— Восхитительно с вашей стороны брать вину на себя, — пробормотал он, восхищаясь ее ртом. — Тогда я должен взыскать наказание с вас?

Ее щеки заалели. — Пожалуйста, не увольняйте его, Тобин. У него двое маленьких детей.

— У меня нет никакого желания увольнять Ранульфа. Он слишком хороший лакей, чтобы его отпускать из-за этого. И, очевидно, тоже лояльный.

Брови Лили нахмурились в сомнительном выражении. — Это все, что ты скажешь?

— Не все. Я предупреждаю вас, что если я обнаружу, что он все еще шпионит после сегодняшнего дня, я уволю его и сделаю так, чтобы он не смог найти работу в Западном Сассексе.

Лили вернула ему взгляд с той же интенсивностью. — Честное предупреждение.

Тобин нежно улыбнулся и протянул сверток. — Для тебя.

Она взглянула на него, как на змею. — Что это?

Он положил его на стол.

Лили продолжала настороженно рассматривать его, развязывая веревку. Она отодвинула бумагу в сторону, и ее бровь нахмурилась еще сильнее. Она осторожно коснулась платья, ощутила атласную отделку. — Зачем ты привез его обратно? — спросила она голосом, полным смирения. — Я не могу его носить. Она убрала руку от одежды и отошла.

Ее заявление отозвалось болезненным уколом в сердце Тобина. — Почему нет?

Лили фыркнула. — Разве это не очевидно даже такому человеку, как ты?

Человеку, как он… И снова этот болезненный укол. — Мне ничего не очевидно.

— Ну же, Тобин, — сказала она, как бы измученно. — Сколько раз ты можешь унижать меня?

Слово смутило его. Как она могла думать, что подарок предназначен для унижения? — У меня не было такого намерения.

— Тогда, скажите, пожалуйста, какое у вас было намерение? Предложить миру, что я содержанка?

— Простите? Ему вдруг стало жарко. И бесчестно. Он был таким глупым. Он должен был понять, как этот подарок может быть воспринят, как она его воспримет. Но разве он не провел всю свою взрослую жизнь, держа женщин на расстоянии вытянутой руки, относясь к каждой из них как к своей fille de joie и осыпая их подарками вместо привязанности? Он прочистил горло, сжал руку в кулак. — У меня не было такого намерения, — повторил он грубо и с трудом сглотнул. — Я увидел это платье в Лондоне и подумал, что оно будет особенно красиво смотреться на тебе. Это была моя единственная мысль, Лили. Я не думал, как это будет… выглядеть, — сказал он напряженно.