Месть колдуна
Шрифт:
– Как твоя девочка?
– Нормально. Она на Мальте, с мамой. Короче, Владик, я сейчас в гостинице, и если ты хочешь меня видеть…
– Хочу!
Пожалуй, я сказал это слишком поспешно. Но теперь мне уже было не до этикета…
– Тогда приезжай. Я закажу столик в ресторане. Как скоро ты появишься?
– Через полчаса.
– Договорились. Ты… – она запнулась – Ты будешь один?
– Сама знаешь.
– Ну… – в наушнике радостно вздохнули. – Столько времени прошло… Короче, я жду.
В наушнике запипикало.
С армейских времен я привык одеваться
– Помочь?
От неожиданности я вздрогнул. Аня стояла в дверном проеме кухни, неласково наблюдая за моими мучениями. Я понял: все слышала. Черт, совсем про нее забыл!
– Сам справлюсь. Лучше вызови такси.
Она скользнула к аппарату, набрала номер и быстро назвала адрес. Я мысленно улыбнулся – моя школа!
– Будет через пять минут, – она смотрела на меня все также неласково. – Вернетесь скоро?
– Когда захочу, – я, наконец, справился с галстуком и решил поставить ее на место. Кто кого в конце концов приютил? – Впрочем, можешь закрываться на цепочку. Позвоню, если что…
– Будете ночевать у нее? – в голосе Ани звучала уже нескрываемая ревность.
– Как захочу. Тебя это не касается. Ясно? – разозлился я.
– Она вам уже три раза звонила, – Аня словно ничего не заметила. ("А ты мне не сказала,– мысленно отметил я, – ну, погоди…") – Не надо вам туда, Викентий Иванович, останьтесь…
Вместо ответа я с силой впечатал входную дверь в косяк…
– Ты почему не ешь?
– Сыт.
– Чем? Любовью?
– Просто успел поужинать.
– А что это за девушка отвечала мне на звонки?
– Секретарша.
– С каких пор секретарши живут в одной квартире с шефом?
– Что делать, когда бьет и выгоняет на улицу родной брат?
– Ты, значит, пожалел и приютил?
– Больше некому.
– Она, как я поняла, к тебе неровно дышит.
– Это ее проблемы.
– Сколько ей лет?
– Девятнадцать.
Она чуть не переломила вилку пополам.
– Ты хочешь сказать, сатир старый…
Я захохотал так, что за соседними столиками стали оглядываться. Лицо ее побелело, а глаза стали сухими и страшными.
– Слушай, Ксюша, полотора года прошло. И ты прилетела сюда только затем, чтобы закатить мне сцену ревности?
Глаза ее на мгновение стали неподвижными, а затем набрякли влагой. Я быстро пересел на свободный стул рядом с ней и спрятал ее лицо у себя на груди. Вовремя. Иначе на нас смотрел бы весь зал…
– Как ты можешь, скотина?! Да я… Я целый год телефоны обрывала… Твой не отвечает, а девчонки, что тогда на Мальту с тобой приезжали, говорят: фирму закрыл, сам пропал. Я не знала, что думать, – она затяжно и глубоко всхлипнула, на мгновение оторвавшись от моей повлажневшей рубашки, – хорошо про Костю вспомнила, поехала к нему…
– Он тебе все сказал?
– Что
– Знахарь я, – машинально поправил я. – А им имена менять положено. Про Люсю говорил?
– Что "про Люсю"? – она смотрела на меня снизу вверх, вся подобравшись. – Я постеснялась спрашивать. Да он и не очень хотел разговаривать – еле телефон твой выпросила. Вы развелись?
– Можно сказать и так. Похоронил. Вскоре после Мальты.
Она отстранилась, и лицо ее снова стало белым.
– Как?..
– Автокатастрофа. Я тебе рассказывал, какая она своенравная. Она и по дорогам хотела ездить, как ей хотелось. А тут грузовик по встречной полосе…
– Почему ты мне не сказал? Почему?..
– Потому что ты обрадовалась бы.
Несколько мгновений она растерянно смотрела на меня. Затем опустила голову.
– Извини. Я думала, что ты ее не любишь.
– Я тоже так думал.
Это была правда – лет через пять после свадьбы я понял, что не люблю свою жену. Но разводиться по этой причине было глупо – в квартире носился по комнатам и вовсю задавал свои детские вопросы Костик, и я утешал себя тем, что легко находил забвение на стороне. Благо Люся при всем своем равнодушии к сексу считала себя неотразимой и даже в мыслях не допускала, что ей могут изменять.
Несмотря на патологическую самовлюбленность, она была неплохой женой: держала дом в порядке, ревностно растила Костика и заставляла мужа развиваться. Благодаря ее понуканиям я заочно закончил военное училище тыла, затем институт иностранных языков и даже дослужился до старшего лейтенанта. Но потом все поменялось. Военная служба перестала считаться престижной, а Люся передумала быть офицершей. Женой бизнесмена ей нравилось больше. Благодаря ей мы перебрались из захолустного городка, где стоял батальон десантно-штурмовой бригады, в столицу края и сделали это вовремя – свободная продажа жилья была еще новым делом, и мы купили хорошую квартиру у отъезжавших на историческую родину граждан буквально за копейки – вернее, за рубли. Вся страна в те времена рвалась из надоевшего социалистического лагеря за границу: туризм, как бизнес, не рос, а летел; и за два года я обставил новую квартиру всем, что душа (естественно, Люси) желала. Я сам купил ей давно обещанную машину – новенький и скоростной "фольксваген-гольф." Лучше бы старый "мерседес", который, как мне сказали позже, смог бы выдержать такой фронтальный удар…
До Люсиной гибели я двадцать лет не плакал… И мне не хотелось тогда, чтобы кто-нибудь радовался случившемуся. Особенно в квартире хозяина "Гранд-отеля" на острове Гоццо…
Последние слова я, кажется, произнес вслух. И тут же пожалел – она едва не задохнулась под напором не сказанных слов.
– У тебя очень хорошая, искренняя девочка, Ксюша. Она в тот вечер, прежде, чем дать мне номер телефона, сказала, у кого ты… – А ты – злой… – она говорила медленно, тщательно подбирая слова. – Ты же ведь знал все, прежде, чем меня к себе в номер тащить. Ведь знал?..