Месть предателя
Шрифт:
Отъезд Стеллы в этой ситуации был как нельзя кстати. Оставалось еще энергичностью собственных передвижений окончательно сбить с толку своих надоевших преследователей. И для этого у Юрия Петровича теперь были все возможности.
До отлета в Новосибирск, где, как предполагал Гордеев, могла быть поставлена точка на всех обвинениях против Невежина, он собирался переделать массу дел, провести несколько важных встреч и собрать необходимые факты, о которых хотел сообщить новосибирским товарищам.
Немалую роль в своих будущих действиях Юрий Петрович отводил Вячеславу Ивановичу Грязнову, который пообещал после весьма удачной операции по захвату Коняхова и славных представителей долгопрудненской братвы открыть перед
Да, тут впору самим начинать сухари сушить. Вот этой растерянностью противника и хотел воспользоваться Юрий Петрович с максимальной выгодой для дела.
Орлов был, вероятно, хорошим психологом. Но в те времена, когда его психологическим опытам постоянно сопутствовал определенный страх, вызываемый его «конторой» у подопытных кроликов. Но времена резко изменились, а методы у него остались во многом прежние: нагнетание атмосферы, похищения, покушения, убийства, наглая слежка, сочетание кнута и пряника, особо доверительные интонации в отеческих беседах с «заблудшей овцой» и так далее.
Время похищений и угроз у Орлова прошло. Они, как он убедился уже, на Гордеева не подействовали. Более того, вызвали активное противодействие, приведшее к определенным потерям в команде отставного генерала. Значит, тому необходимо срочно менять тактику.
В последней записи интонация сочувствия сменилась интонацией сожаления. Мол, мы умываем руки, а ты сам виноват. Мы больше тебя не защищаем. От кого? От бандитов из Долгопрудного, услугами которых как раз и пользуется генерал Орлов? Это тоже угроза, но иного плана. С надеждой, что строптивый адвокат еще успеет одуматься. А значит, и разговоры еще будут. Акции предпринимаются против тех, кто несет откровенную опасность. Таковыми были Раппопорт с его папкой-бомбой, «племянник» Чупрова, наконец, первый из наиболее опасных – киллер Котов, сыгравший роль того мавра, который сделал свое дело и может удалиться… Но остался тот, кто удалил мавра, вернее, та, если Гордеев правильно понимал ситуацию. И вот тут вставал новый вопрос.
Подлинные взаимоотношения Поташева с Бойко не занимали адвоката. Скорее всего, как человек злопамятный, жестокий и целеустремленный – во всяком случае, пока у него складывался именно такой психологический портрет Эдуарда Владимировича, – Поташев не испытывал особых чувств к своей любовнице. Сексуальные услуги, причем наверняка втайне от генеральских соглядатаев, чисто криминальные связи – вот, пожалуй, и все, что их могло в настоящее время соединять. Нельзя также исключать, что о первом генерал догадывался, а второе курировал сам. Поэтому при первой же опасности разоблачения Киры Бойко в качестве лжесвидетеля по делу Невежина, а пуще того – исполнителя в отношении киллера Котова дамочка
Однако генерал Орлов, как лицо юридически грамотное, должен понимать, что ликвидация двух свидетелей обвинения на стадии предварительного расследования уголовного дела, возбужденного против Невежина, может привести в конечном счете к недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления. Хорошо, пусть так. Но пока тянется время, господа Поташев и Орлов могут успеть фактически ликвидировать фирму «ВДП». Это ведь всего лишь господин Булгак оказался несговорчивым, не желающим марать свое имя честного бизнесмена явно криминальными действиями набивающихся в партнеры Поташева с тем же Орловым. А кто-то другой не только согласится, но и сам пойдет навстречу. Халявные проценты от сделки – серьезный аргумент во взаимоотношениях нечистых на руку дельцов нового поколения.
И тогда значит, что именно тут и находится главный помощник обвинителей – время. Им необходимо время, чтобы покончить с фирмой. Перенести производство за рубеж и после этого качать из Министерства обороны России, а в сущности из государственного кармана, новые сотни миллионов, если не миллиарды, долларов. На рубли-то ведь они ни за что не согласятся. Ну а Невежин – да черт с ним! Будет доказано в суде отсутствие в его деяниях состава преступления либо вообще его участие в совершении преступления, – значит, так тому и быть. Выходи на свободу. К пустому пепелищу. И начинай жизнь с нуля, если сможешь…
И ведь неплохо задумано!
Неоднократно встречаясь со следователем Ступниковым, лично против которого Юрий Петрович не имел ничего, видя, что молодца просто подставляют, Гордеев безуспешно убеждал того, что деятельность адвоката, в отличие от следователя или прокурора, не включает в себя собирание доказательств. Дмитрий же Константинович словно перекладывал на плечи адвоката собственные функции. Дай ему, понимаешь, свидетельства того, что он не прав, и все! Очень удобная позиция. Но она заставляла Гордеева заниматься именно тем, чем обязан был заниматься сам следователь. Хорошо хоть, что не впервой, уже имел такую практику Юрий Петрович и не гнушался черновой работы, которую должны были исполнять дознаватели.
Дело еще усугублялось тем, что клиент из Невежина был, мягко говоря, неважный. Возмущенный обрушившимися на него наветами, и в первую очередь из уст собственной жены, он поначалу, что называется, рвал и метал. А потом вдруг затих, ушел в себя, словно из него выкачали весь воздух, все силы к сопротивлению. Такое бывает. И Гордеев, встречаясь с ним, полагал, что это непротивление временное. Человек наконец придет в себя, осознает суть происходящего и с новыми силами кинется защищать и себя, и свои принципы. Такого не случилось. А все намеки насчет роли Киры Бойко в судьбе Невежина тот просто не воспринимал. Вера в близкого человека – это, конечно, великое дело, но не безоглядная же!.. И в измену Поташева клиент категорически отказывался верить. Не мог тот, и все! И вообще, похоже, он смирился с судьбой. Может быть, чувствуя какую-то свою вину во всем происходящем. Или за что-то прошлое? Черт их знает, эти умные головы – на какие неожиданные взбрыки они иной раз способны!..
Но так или иначе, а единственного теперь свидетеля следовало беречь как зеницу ока. Ведь одно дело снять обвинения с невиновного, а совсем другое – подсказать суду имя истинного виновника убийств и прочих уголовных преступлений. И тут уж без Киры не обойтись.
Сама же Кира, несмотря на неоднократные устные и письменные просьбы адвоката о встрече с ней, категорически от них отказывалась, мотивируя свои отказы то плохим самочувствием, то командировками. Вряд ли она имела при этом в виду поездку в Новосибирск.