Метро
Шрифт:
Саша взял с ближайшей кровати полотенце и неловко нагнувшись, зашипел от боли. Морщась и осторожно касаясь груди, он посидел несколько секунд, закусив губу, затем аккуратно упер ногу в тумбочку и завязал шнурок. Потом забрался на кровать, намотал на кисть полотенце, чтобы не порезаться и оттянул не себя стекло. Из щели подул теплый воздух с пылью, но Саша тотчас пригнулся, ругая себя за неосмотрительность. Прямо напротив главного тамбура на улице, он увидел черную «Волгу» и белые жигули с синей полосой и надписью «Милиция». У машины стояли милиционер и Ирина Петровна. Оба – спиной к нему, но Саша среагировал на другое. Ему показалось, что кто-то в черной «Волге» смотрит на него. Кто-то огромный, со странными белыми волосами. Может быть, просто показалось, но Саша в свои девять лет уже отлично знал, что инстинкты никогда
Саша сел на тумбочку, уложил руки на край подоконника и уперся в них подбородком. В любом случае даже если кто-то его заметил, то все равно ничего не понял. Подумаешь – кто-то из детей выглянул в окно. Саша мотал головой, прислушиваясь к голосам – низкому мужскому и звонкому – Ирины Петровны. Слов разобрать было невозможно, но по звуку, он понял, что они приближаются, проходят совсем близко, под его окном. Саша уловил даже произнесенные Ириной Петровной несколько слов: «это самый умный ребенок, который…». Затем голоса отдалились и все стихло. Должно быть, вошли в здание. Мальчик медленно приподнялся над подоконником. Возле машин действительно никого не было. Саша выпрямился и тут же взгляд его встретился с взглядом старика. Старик стоял под его окном и смотрел прямо на него. Высокий, невероятно высокий, и… Нет, не такой лысый, а наоборот – с длинными и прямыми как у робота Вертера пепельными волосами. И лицо – оно было живым, а не маской мертвеца. Поздно прятаться. Старик внимательно смотрел на мальчика. Затем улыбнулся – тем самым оскалом, каким улыбаются люди, не привыкшие это делать. Как он заметил его?! Запоздалый ответ пришел сам собой: дурацкий колпак!
Глава 1
В тусклом свете фонаря кружились первые ноябрьские снежинки, исчезая в белой кисее накрывшей пустынную дорогу – в этой затерянной среди железнодорожных веток и старых заводских корпусов промзоне царила безмятежность, которой не мешал даже рев со стороны Шоссе Энтузиастов. И все же безмятежность эта была обманчивой. Гармонию нарушала одна фальшивая нота, против которой бессилен был даже мистер Ривз, чей гипнотический голос лился в салон из двенадцати динамиков «БМВ Х5».
Пустовалов очнулся от дурмана далеких воспоминаний и посмотрел в сторону перелеска, в котором пять минут назад исчез полковник Басуров и в очередной раз подумал о том, что вероятно поставил не на ту лошадку.
Дело было не только в полковнике, хотя изначально он не давал поводов для беспокойства. В конце концов, для человека непрошедшего искушения деньгами, Басуров неплохо поднялся по своим меркам: сумел продать партию китайских двигателей по цене французских, впарил казахам пятьдесят тонн просроченной фасоли и провел пару махинаций с бывшими сослуживцами из контрактного отдела. Конечно, это не тот уровень, чтобы тягаться с Ясином, но кто вообще мог с ним тягаться?
Дело было в другом. В том, что Басуров за последний час уже в третий раз отлучался в туалет.
Пустовалов хорошо знал, что опыт переговорщика учит забывать о таких вещах, как волнение, тревога и даже отчаяние. Но со страхом такой номер не проходит. Этот инстинкт самый сильный из людских несовершенств, и он не раз его подводил. Напуганный человек напрочь теряет адекватность, а Басуров и без того себя чересчур переоценивал.
Еще при встрече час назад он обратил внимание на его расширяющиеся ноздри. Волнение провоцирует выработку адреналина и ускоряет дыхание. Легкие становятся шире, им нужно больше воздуха. Они сидели в «Кофе Хауз» на Авиамоторной, и пока Пустовалов привычно повторял план действий, отрешенный взгляд Басурова скользил по одной и той же амплитуде – от окна к витрине с пирожными. Тут не нужно быть профессионалом, как говорится. Порцию двойного эспрессо полковник выпил залпом, как коньяк, затем выкурил две сигареты, после чего начались забеги в туалет. Пустовалов раньше не замечал, чтобы у Басурова были проблемы с мочеиспусканием.
Пустовалов положил руку на руль.
Интуиция, благодаря которой ему всегда удавалось пройти между струй, давала однозначный ответ, но сегодня, а вернее – особенно сегодня, следовать ей не хотелось.
Дело в том, что сегодня на Флотской улице, напротив дома номер тридцать шесть, Пустовалова ждала
Не позднее двух часов ночи, Пустовалов должен завести двигатель вишневой «Вольво С80», припаркованной на небольшой стоянке в семистах метрах к северо-востоку, чтобы не позднее четверти третьего выехать из города по Ленинградскому шоссе. Выехать из города, в который он никогда не вернется. А через восемь часов выехать из страны, в которую он никогда не вернется.
И, теперь, когда казалось, что все уже «на мази», появилась новая проблема.
Главная причина, по которой Пустовалов выбрал полковника Басурова, заключалась, конечно, не в его опыте, а в одном бывшем его партнёре – каком-то мелком чиновнике из Министерства обороны, который пару лет назад толкнул Ясину партию термобарических боезарядов для гранатометов.
Не бог весть – какой-то ведомственный аферист, но он был, по крайней мере, чиновником, в отличие от полковника в отставке, который в понимании Ясина был в лучшем случае пустым местом, а в худшем – мелким мошенником. И тем не менее, это был способ выйти на Ясина. Идея подобраться к Ясину, используя «связь» Басурова, казалась Пустовалову подарком судьбы.
Пустовалов откинулся в кресле и медленно выдохнул. Обидно бросать проделанную работу, особенно, если это единственный «улов» за весь год. Пустовалов уже собирался махнуть рукой и отправиться на покой с тем, что есть – заработанного хватило бы на всю оставшуюся жизнь, но два месяца назад осведомитель сообщил, что одна подставная контора заинтересовалась лазерным оборудованием для резки материалов с несуществующими показателями прочности. Пустовалов быстро сообразил, что это самый что ни на есть персональный запрос на конкретный аппарат. Он переслал техническую часть запроса сотруднику института прикладной физики Матвею Бочарову, который частенько консультировал его. Бочаров сообщил, что заоблачные характеристики соответствуют материалам экспериментального типа вроде титановых сплавов с добавлением нанотубулена и отправил список технических характеристик для потенциальных лазерных установок, по которым Пустовалов и вычислил свежее приобретение государственной компании «Спецметаллы» – экспериментальную лазерную установку LXN-1000, следующую сложным путем в обход санкций из японской Осаки в Москву.
Сотрудники «Спецметаллов» ждали аппарат в столице двадцатого октября, но до Москвы он не доехал. Девятнадцатого октября, в половине третьего ночи на разгрузочно-погрузочной станции Мелехово-1 Пустовалов с напарником – старым медвежатником Дементьевым вскрыли запорно-пломбированное устройство контейнера товарного поезда, и к своей радости обнаружили не один, а целых два LXN-1000 – устройство на колесиках, габаритами напоминавшее крупный подводный буксировщик.
Впрочем, радость была недолгой – быстро выяснилось, что один экземпляр – всего лишь запасная капсула. Тем не менее, оба устройства имели пароли доступа для вскрытия титановых корпусов, записанных на заводских бирках, крепившихся к проушинам кожухов. Около недели они простояли в ГСК под Тулой, а к первому ноября, Дементьев на «Газели» доставил их в Москву.
Пустовалов к этому времени выяснил, что за подставной конторой стоит Ясин – человек из числа тех, с кем Пустовалов предпочитал не связываться, но, тем не менее, у него было все для удачной сделки. Он «напряг» свои «контакты» и вышел на Басурова. Тот вроде как имел отношение к Ясину через связь с бывшим партнёром, хотя напрямую с ним никогда не встречался. Не самый надежный вариант конечно, но время шло, Пустовалов собирался уезжать, на кону стоял почти миллион евро. Неплохой бонус к завершению карьеры. И Пустовалов решил, что ради последнего дела стоит рискнуть, связавшись с ненадежными и опасными людьми.