Метро
Шрифт:
После радио в игру включается телевидение. Оно дополняет новость будоражащей обывательские нервы «картинкой» и пытается дать некое подобие сиюминутного анализа, хотя и не слишком усердствует. Задача ТВ – повторить новость и облечь ее в зримую форму.
Ну а затем наступает очередь газет. Газета – самый инертный и неповоротливый игрок. Ее еще надо отпечатать. Поэтому газета не претендует на звание самого оперативного из всех СМИ, ей надо посмотреть на новость несколько под другим углом зрения
«Скаут» НТВ услышал об аварии в метро на восемь минут раньше, чем об этом сообщили радиостанции, по рации, настроенной на ту же волну, что и штатные средства связи экипажей МЧС.
Он тут же связался с выпускающим редактором новостной передачи.
Редактор взглянул на часы – до девятичасового выпуска оставалось совсем немного, но, если новость того стоила, ее можно было дать в экстренном выпуске.
Выпускающий редактор доложил редактору службы новостей, и тот отдал команду дежурной бригаде немедленно выехать на место происшествия.
Информационная машина, выпустив пары, стала набирать обороты.
Гарин шел по вагону, вглядываясь в лица лежащих. Толстяк с зажигалкой в руке следовал за ним. Андрей хорошо слышал его напряженное сопение. А вот крика за своей спиной никак не ожидал.
Гарин резко обернулся. Орал толстяк. Он стоял посреди вагона, наклонившись грузным телом вперед, словно хотел сделать «ласточку». Правую ногу он действительно задрал над полом и даже пытался ею шевелить, чтобы сбросить с лодыжки женскую руку.
Андрей поморщился и подошел к толстяку.
– Ну, в чем дело?
Женщина, до сих пор неподвижно лежавшая на спине, неожиданно выпрямилась и села.
– В чем дело? Он еще спрашивает, в чем дело! Нет, это я хочу узнать, в чем тут дело!
Гарин присел рядом и попытался отцепить ее пальцы от ноги толстяка.
Женщина глядела на него огромными остановившимися глазами. Ее редкие седые волосы растрепались и стояли дыбом. Под левым глазом красовался отцветающий синяк, при всем желании его нельзя было отнести к последствиям катастрофы. А вот здоровенная шишка на лбу выглядела вполне свежей.
– Отпустите его, – сказал Гарин, отгибая палец за пальцем.
– Не смей меня трогать! – завизжала женщина. – Слышишь, ты! Не смей меня трогать!
В лицо Гарину ударил запах перегара. Он отвернулся.
– А что, красавчик, – женщина кокетливо провела рукой по лицу, ощупывая глаз. Другой рукой она по-прежнему цепко держалась за ногу толстяка. – Может, выпьем немного? Расслабимся? – и она засмеялась хриплым кашляющим смехом.
– Идиотка! – пробормотал Гарин и ударил ее по грязному запястью.
Нога толстяка, почувствовав свободу, стукнула об пол.
Толстяк пробежал несколько шагов и обернулся.
– Фу, –
– Конечно, живая, – подтвердила обладательница синяка. – А ты чего хотел? Чтобы Галочка из-за какой-то ерунды двинула кони? Если хочешь знать, от стеклоочистителя еще никто не умирал. Надо только уметь его пить… Ребята! А чего это тут происходит? Где народ-то?
Женщина обеими руками уцепилась за края противоположных сидений и тяжело поднялась на ноги.
Гарин с интересом наблюдал, как меняется ее лицо. Точнее, в нем почти ничего не менялось; Гарин подозревал, что ее мимические мышцы давно уже атрофировались, но оно словно наливалось страхом и какой-то тупой покорностью.
– Это… – Женщина попятилась назад и запнулась о чье-то тело. Она посмотрела под ноги и схватилась за волосы, словно хотела вырвать остатки скудной растительности. – Ребята… Это уже чересчур, – Галочка пошарила за пазухой старой коричневой куртки. – Мне необходимо… Здоровье поправить.
Гарин присмотрелся. В маленькой пластиковой бутылочке из-под пепси-колы плескалась мутноватая жидкость.
– Здоровье поправить… – Он покачал головой. – Дура. Травишь себя, чем попало… Давай сюда, – он протянул руку за бутылочкой. – Ну?!
Все это напоминало театр абсурда. Они были в вагоне, зажатом огромным плывуном, который все надвигался и угрожал с минуты на минуту раздавить их, а он почему-то думал о бутылочке с горючей жидкостью. О том, чтобы эта дрянь не попала в желудок нищей бродяжки.
Женщина стала торопливо откручивать пробку.
– Нормально, могу и тебе оставить, – говорила она, и руки ее дрожали. – Не бойся, не потравишься. Вот, смотри, я сама сейчас попробую…
– Я тебе попробую! – прикрикнул на нее Гарин, и пьянчужка покорно протянула ему бутылочку.
– Я пойду?
– Да куда ты пойдешь? – подал голос толстяк. – Ты что, не видишь, что здесь творится? Мы в метро! Авария! Понимаешь?
– А? – она стала осматриваться.
Бездыханные тела, выбитые окна, гул в тоннеле…
– Это как же?
Внезапно Гарин и толстяк, как по команде, уставились на потолок. Свет, лившийся из плафонов, замигал и потускнел, будто кто-то решил убавить яркость.
Движения Гарина стали резкими и порывистыми.
– Началось! – воскликнул он. – Пора!
Он выхватил бутылочку из рук женщины и бросился к сиденью, где сидела Ксюша.
– Принцесса, мы сейчас… – последние слова потонули в грохоте.
Пол под ногами подпрыгнул, словно они стояли на палубе корабля, угодившего в шторм. Гарин ухватился за поручень, успев заметить, что толстяк последовал его примеру.