Мэзон

Ребони Ирина

Света со сложным выражением на лице взглянула на подругу:

– В баре, где же еще. Ты весь вечер с Витькой общалась, девчонки ушли

танцевать, я не хотела одна с кобрами оставаться.

– А почему была такой расстроенной?

Света молчала, но было заметно, что она кипит от негодования.

– Да мы с Колей поругались, по телефону! Когда он позвонил, я вышла на лестницу, где и сказала все, что о нем думаю, ну и он в долгу не остался.

Вроде все разъяснилось, но Вике легче не стало. Что-то тут не так. Она хотела продолжить

разговор, но Света ее остановила.

– Хватит переливать из пустого в порожнее. Давай работать!

Впервые за пять лет совместной работы Вика почувствовала к ней неприязнь.

– Зря ты так себя ведешь, – прошипела она. – Ты ведь только временно исполняющая обязанности, скоро может появиться новая Васька.

Это был удар ниже пояса. Света еле сдержалась, чтобы не ответить грубостью, а Вика продолжала: «Что мне сказать следователю? Чей голос я слышала?»

– Говори, что хочешь, – раздраженно ответила Света. – Меня там не было, но если желаешь доставить мне побольше неприятностей, можешь озвучить свои домыслы.

Вернулась Ангелина Ивановна, и разговор прекратился. Вика не знала, что делать –

говорить или не говорить следователю о своих подозрениях? А вдруг это и вправду была не Светка, а кто-то другой? А следователь ухватится за Викины показания, и Светке мало не покажется. Нет, она не станет доносить на подругу. Когда Вика была в офисе, охранника на месте не было, но ведь она провела там всего пару минут. А разговор в кабинете наверняка был обстоятельным. Охранник не мог так надолго покинуть свой пост, значит, он видел, с кем пришла и с кем ушла Васька. Сегодня его нет, но милиция наверняка до него доберется.

Вскоре позвонили и вызвали на допрос Ангелину Ивановну. Она выпила какую-то таблетку и, перекрестившись, вышла. Света всем своим видом показывала, что не желает продолжать разговор. Вике тоже больше нечего было сказать. Но какова Светка! – возмущалась она про себя. Неужели пришел конец их многолетней дружбе?

Ангелина Ивановна отсутствовала довольно долго, а, вернувшись, передала Вике приглашение проследовать в комнату переговоров под номером 3. Вика испытала неприятное и довольно сильное волнение, хотя не была ни в чем виновата.

В этом состоянии она и вошла в привычное помещение, в котором провела много часов, беседуя с кандидатами. Только на этот раз она заняла стул по другую сторону стола. На ее обычном месте сидела женщина лет сорока с гладко зачесанными и стянутыми в узел неопределенного цвета волосами.

– Старший следователь Звонарева Тамара Алексеевна, – представилась она.

Потом записала анкетные данные Вики, после чего последовали вопросы.

Спрашивала она как-то безучастно и на Вику почти не смотрела, а записывала ответы. Вика постепенно успокоилась и отметила, что этот следователь совершенно не соответствует киношным образам – ничем не примечательная серая мышка. Если она и обладает какими-то способностями, то никак этого не обнаруживает – во взгляде не чувствуется ни большого ума, ни воли.

Только,

когда дошло до финальной сцены в президиуме, немного оживилась.

– Как вы думаете, Горина была уже мертва?

– Понятия не имею, – честно ответила Вика, – тогда я подумала, что она просто напилась.

– Нет, содержание алкоголя было весьма умеренным. – Вика не знала, случайно или нет проболталась Тамара Алексеевна. По ее невыразительной внешности ничего невозможно было понять.

– А вы видели, как ее выносили из зала?

– Нет, я танцевала, а в зале было темно.

Вопросы сыпались один за другим.

– У вас в отделе есть сердечники?

– Да, Ангелина Ивановна.

– Какие препараты она принимает?

Вика ответила, что у нее нет сердечных болезней, и она совершенно в этом не разбирается.

– А вы слышали, как Горина предложила Кораблевой уволиться?

– Да, – призналась Вика.

– Кому еще Горина предложила уволиться?

– Никому, – Вика удивленно посмотрела на следователя, – насколько мне известно.

– А вам она говорила неприятные вещи?

– Конечно, как и всем прочим.

Тамара Алексеевна стала выпытывать подробности. Вика, не щадя себя, рассказала о Васькином замечании насчет ее одежды. Следователь, эта серая мышкаокинула ее оценивающим взглядом и усмехнулась. Вика была готова провалиться сквозь землю, решив, что больше не будет откровенничать с этой неприятной следовательницей.

– Значит, по вашим словам, у всех были причины избавиться от нее?

Вика вытаращила глаза, так как ничего подобного не говорила.

– Да с чего вы взяли, что кто-то вообще хотел от нее избавиться? Мало ли, кто кому не нравится. Может, она сама это сделала. Сначала выпила лишнего, потом неважно себя почувствовала и выпила лекарство.

Вика не знала, зачем это говорит, но поверить в то, что кто-то из сотрудников

хладнокровно отправил Ваську на тот свет, не могла. Конечно, она всем была поперек горла, но это ничего не значит.

– Вы думаете, что человек может случайно выпить десять или пятнадцать таблеток? – Вика ничего не ответила.

Далее последовали вопросы о посещении Ангелиной Ивановной президиума. Вика рассказала о том, что видела, но о своих фотографиях почему-то умолчала. Потом Тамара Алексеевна стала выпытывать у нее, как у психолога, подчеркнула она, способна ли Кораблева на неадекватные или насильственные действия. Вика кратко ответила: «Нет». Она понимала, куда клонит следователь, но ей это предположение казалось просто абсурдным.

В этот момент она окончательно решила, что не станет говорить следователю о своем посещении офиса во время банкета, иначе Светке несдобровать. Если она даже беседовала с Васькой в ее кабинете, то уж точно не травила ее. Тут она вспомнила, как Света положила в свой карман таблетки Ангелины Ивановны и вышла вслед за ней на лестницу. Вике стало нехорошо, но Тамара Алексеевна ничего не заметила, так как строчила протокол.