Мэзон
Шрифт:
Они опять рассмеялись. Витя пообещал зайти за Викой ровно в шесть, но она сказала, что позвонит сама, когда освободится. Ей предстояло провести девять собеседований и вряд ли удастся управиться ровно к шести. Возле ее двери Витя попытался ее обнять, но она отстранилась и погрозила ему пальцем. В ответ он молитвенно сложил руки и закатил глаза, как когда-то она перед Фельдмаршалом. Вика прыснула и скрылась в своей комнате.
Там никого не было, и привычное место показалось чужим и неуютным. Вика отнесла охраннику список приглашенных на сегодня и взяла ключ от комнаты переговоров №3.
Кандидаты шли один за другим, и для каждого у Вики, кроме обычных вопросов и тестов, находились какие-то особенные слова. Люди расслаблялись и с удовольствием беседовали с приветливой рыжеволосой и синеглазой женщиной. Один кандидат так ей понравился, что вопреки неписаному закону она не стала его мурыжить и говорить, что ему позвонят тогда-то и тогда-то, а спросила, готов ли он прямо сейчас встретиться с работодателем. Тот, конечно, был готов. Вика позвонила главе службы логистики, и кандидат помчался к нему. Через полчаса он заглянул к ней, когда она общалась с другим посетителем, и послал воздушный поцелуй.
К шести часам она не управилась, так как у нее оставался еще один кандидат. Он позвонил и нервным голосом сообщил, что застрял в пробке. Вика пребывала в отличном настроении, поэтому любезно заверила, что пусть не беспокоится, она обязательно дождется его.
Последний посетитель неплотно закрыл дверь, и через щель слышался топот ног и голоса – сотрудники разбегались по домам. Пятница – любимый вечер работающих людей. Потом все стихло, только иногда слышались одинокие шаги.
– Витя, постой! – услышала она Наташин голос и прислушалась.
– Чего тебе? – не слишком любезно отозвался Витька. Когда-то он так и Вике отвечал.
– Спросить хочу кое о чем.
Витька, похоже, заинтересовался и остановился у неплотно прикрытой двери.
– Спрашивай, но быстро, я тороплюсь.
– Это правда, что ты на нашу Вику запал?
У Вики дыхание перехватило. Витька, однако, ни в чем признаваться не стал, а ответил вопросом:
– И что думает по этому поводу общественность?
Наташа хихикнула.
– Общественность думает, что она старовата для тебя. Ведь ей уже тридцать лет!
– Какой ужас!!! – притворно ахнул Витька и после небольшой паузы добавил: «И все же в матери она мне не годится».
– Лучше обрати внимание на кого-нибудь помоложе, – гнула свое Наташа.
– Это ты на себя намекаешь?
– Ну, хотя бы.
Витька посерьезнел.
– Ты меня, Наташа, конечно, извини, но я совершенно не приспособлен для утирания сопливых носов, – и потопал в сторону своего отдела, а Наташа зацокала каблучками к выходу.
Вика перевела дух.
– Но какова Наташка! – возмущенно думала она. – Тридцать лет! Да мне еще и двадцать девять не исполнилось, и она прекрасно об этом знает. Именно из таких змеенышей вырастают кобры!
Вскоре появился опоздавший кандидат. Он выглядел таким взмыленным, будто не в пробке стоял, а рысью пересек весь город. Но Викиной доброжелательности
– Через две минуты буду у твоих ног, – заверил он.
Вика прошла в свою комнату. Светы и ее сумочки на месте не было. «Ушла и не попрощалась», – констатировала Вика уже без прежней горечи. Она подправила макияж, подушилась, а тут и Витька появился.
– Куда лежит наш путь?
– На четвертый этаж.
Витька удивился и заявил, что есть места получше и подешевле.
– Но мне нужно именно туда.
Он не стал спорить и вскоре они уже сидели за уютным столиком в бело-красно-золотом зале. Вика стала внимательно изучать меню, Витька тоже в него заглянул и присвистнул:
–
Говорил же, что сюда лучше не соваться!
Вика не обращала на него внимания, сосредоточившись на списке предлагаемых напитков. Вишневый ликер имелся в наличии, правда, не французский, а финский. Что ж, придется его попробовать. Витька остановил свой выбор на крабовом салате и бокале сухого вина.
– Ты же за рулем! – напомнила Вика.
– Да, ты толкаешь меня на преступление! Но я не могу провести весь вечер за чашечкой чая, как престарелая английская аристократка.
Вика заказала себе пятьдесят граммов вишневого ликера и кофе. Их обслужила молоденькая официантка. Ее фигура, стрижка и макияж навевали мысли о Париже. Именно такими россияне представляют себе француженок.
Вика поднесла к носу рюмку и принюхалась. Вишневый ликер есть вишневый ликер, пахло вишней и вишневой косточкой, но какой-то нотки не хватало. Вика не знала, чего именно не хватает, так как была не знакома с технологией приготовления этого напитка. Она пригубила его и прислушалась к своим ощущениям. И вкус несколько отличался. Витя с интересом наблюдал за ней.
– Скажи, с какой скоростью мне уплетать свой салат?
– Помедленнее, если не хочешь разориться.
Вика подозвала официантку и спросила, нет ли у них французского вишневого ликера. Та ответила, что нет. Но Вика не отставала: «А он был у вас неделю назад во время банкета?» Этого русская парижанка не знала, но пообещала выяснить у бармена. Вскоре она вернулась с отрицательным ответом.
Вика задумчиво потягивала тягучий напиток. На вкус финский и французский ликеры мало отличались, но аромату финского ликера явно не доставало таинственной французской нотки. Вика могла не поверить глазам или ушам, но своему носу она доверяла безоговорочно. Она помрачнела и приступила к кофе.
– Можешь увеличить темп, – сказала она своему кавалеру. – Нам здесь больше делать нечего.
Витя усердно заработал вилкой, потом остановился.
– И ты можешь по вкусу отличить финский ликер от французского?
– По вкусу – возможно, а вот по запаху – наверняка.
– Еще один талант открылся! – восхитился Витька. – Неужели у тебя такой тонкий нюх?
Вика это признала и даже рассказала, не называя имен, что ей трудно общаться с некоторыми людьми из-за того, что от них плохо пахнет. Витька забеспокоился.