Мгла
Шрифт:
После ее выхода на пенсию, она стала одной из самых любимых частных учителей музыки в Чикаго. Ее расписание всегда было заполнено, а улыбка постоянно находилась на ее лице. Музыка была ее страстью, и она передала ее, и многое другое, мне.
– Она была бы так горда и тобой тоже. – я постукиваю его руку. – Ты – одна из ее величайших историй успеха.
– Я? – он делает шаг назад, чтобы толкнуть локтем своего отца. – Ты слышал это, папа? Айла снова поет мне дифирамбы.
Я громко смеюсь.
– Я буду скучать по тебе, как сумасшедшая,
Его улыбка сияет.
– Я собираюсь названивать тебе каждый день, а ты будешь продолжать тренироваться. Не то, чтобы ты нуждалась в тренировке. Сегодня вечером ты была звездой шоу, Айла.
– У меня нет ничего от них. – я указываю на главную сцену. Возможность наблюдать за тем, как сегодня вечером играл Оркестр филармонии, была нашим подарком за добровольное согласие быть частью мероприятия на благо искусств. Наряду с классическим гитаристом, пианистом и дуэтом трубачей, мы согласились принять участие в демонстрации молодых талантов.
Когда Дэвису позвонили с просьбой, чтобы наш квартет принял в этом участие, он не колебался, чтобы сказать «да». Это не только удивительная возможность; также это наш последний шанс выступить вместе. Новый виолончелист, женщина немного старше меня, займет его место в конце следующего месяца, мы тогда приглашены в мэрию на церемонию посвящения.
– Однажды ты будешь на этой сцене. – Дэвис смотрит вниз на изношенный футляр для скрипки в моих руках. – А я буду сидеть впереди в центре и смотреть.
– Мы оба будем смотреть. – говорит мистер Бенуа сквозь улыбку. – Завтра твой день рождения, Айла? Давай пойдем выпьем. Я угощаю. Не каждый день тебе исполняется двадцать один год.
Я должна отметить, что мне не будет двадцать один год еще в течение часа, и я оставила свой фальшивое удостоверение личности у себя дома. На самом деле, я не использовала его с той ночи в Skyn. Я до сих пор обдумываю, вернусь ли я когда–нибудь туда.
– Я думаю, я просто отправлюсь домой. – я оглядываюсь на ныне пустой концертный зал. Я надеялась еще раз увидеть мистера Фостера, но этого не произошло.
– Для нас есть машина. – Дэвис поднимает обе брови. – В основном так я могу доставить обратно в свой отель мою виолончель.
– Замечательно. – протяжно говорю я. – Я отвезу это на автобусе.
– Ты поедешь с нами. – Дэвис протягивает руку в мою сторону. – Мы высадим тебя по дороге.
– В этом нет необходимости. – я слышу явно рычащий голос Габриэля Фостера, как раз тогда, когда его рука касается моей поясницы. – Я доставлю Айлу домой.
***
Я еще раз смотрю на спинку сиденья передо мной. Водитель поместил мой футляр для скрипки на переднем пассажирском сидении, прежде чем держал открытой для меня заднюю дверь.
– Я буду охранять ее ценой собственной жизни, Айла. – улыбка мистера Фостера мягкая и манящая. – Это – сокровище. Я понятия не имел, что
Я понятия не имела, что он настоит на том, чтобы я приняла его предложение отвезти меня домой.
Сначала я отказалась, сказав ему, что хочу провести время с Дэвисом, прежде чем он уедет, но он был очаровательным, когда настаивал. Я наконец–то согласилась, когда увидела, как Дэвис показывает мне два поднятых больших пальца за спиной мистера Фостера. Он может думать, что этот мужчина имеет скрытые мотивы, приглашая меня на заднее сиденье своего седана, управляемого водителем, но я–то знаю лучше. Ему любопытно узнать о моей музыке. Она застала его врасплох.
– Вы – замечательная девушка. – он нажимает кнопку на консоли перед нами, которая поднимает вверх барьер из тонированного стекла, отделяющего нас от водителя. – Как долго вы играете?
– Вечность. – честно говорю я. – Я играла большую часть своей жизни.
– Вы изучали скрипку?
– Я брала уроки музыки. – быстро продолжаю я, – общие музыкальные занятия, которые есть у всех детей в школе, но моя бабушка была той, кто обучал меня.
– Ваша бабушка? – его темные глаза скользят по моему лицу. – Она – учитель музыки?
Я пробегаюсь рукой по своим волосам, прежде чем почесать подбородок.
– Моя бабушка была самым талантливым скрипачом в мире. Она закончила свою карьеру в Чикаго. После этого она преподавала музыку, пока ...
Он устраивается на сидении, сгибая колено, так что оказывается ко мне лицом.
– Ее больше нет, Айла? Вы говорите, как будто она умерла.
Я прикусываю свою нижнюю губу. Я неохотно разговариваю об этом с кем бы то ни было. Боль из–за ее смерти может быть не столь же острой, как это было в то утро, когда я нашла ее в своей постели холодной и неподвижной, но это все еще та потеря, от которой я никогда не оправлюсь.
– Да, сэр. Она умерла.
– Мне жаль это слышать. – он наклоняется, чтобы коснуться моей руки.
Я пялюсь на его руку, восхищаясь тем, насколько она большая по сравнению с моей.
– Благодарю вас, мистер Фостер. Я ценю это.
– Габриэль. – он ведет своим указательным пальцем вверх по моей руке. – Я бы предпочел, чтобы ты называла меня «Габриэль».
Чувство того, как его палец прокладывает путь по моей коже, заставляет меня покрываться мурашками. Звук его голоса влияет на меня таким образом, который и нервирует, и возбуждает.
– Габриэль. Я буду звать тебя «Габриэль».
– Я первым признаю, что у меня вообще нет музыкального таланта. В нашей семье весь талант унаследовал мой брат.
– Ты имеешь в виду Ашера? – спрашиваю я, не задумываясь. – Конечно же, ты имеешь в виду Ашера. Сейчас он повсюду.
– Прямо сейчас он находится в Токио, на гастролях. – его рот дергается. – Я все еще приспосабливаюсь к тому, что мой младший брат – рок–звезда.
– Я думаю, что он невероятно талантливый. – говорю я. – Я люблю его музыку. Я слушаю ее все время.