Мидлмарч. Том 2

Элиот Джордж

– Мои чувства не изменились, отец, – спокойно ответила Мэри. – Пока Фред относится ко мне как прежде, и я буду относиться к нему так же. Я думаю, ни он, ни я не могли бы обойтись друг без друга или полюбить кого-нибудь другого, с каким бы восхищением к нему ни относились. Это было бы для нас таким потрясением – словно весь мир перевернулся и все слова изменили свое значение. Нам еще долго придется ждать, но ведь Фреду это известно.

Кэлеб снова помолчал, он остановился и, ничего не говоря, тыкал тростью в поросшую

травой дорожку. Затем с душевным волнением произнес:

– У меня есть кое-какие новости. Что бы ты сказала, если бы Фреду предложили переехать в Стоун-Корт и вести там хозяйство?

– Да как же такое возможно, отец? – с удивлением спросила Мэри.

– Он станет управляющим своей тетки, миссис Булстрод. Бедная женщина была у меня нынче и слезно просила меня согласиться. Ей очень хочется помочь мальчику, а для него это, пожалуй, заманчивое предложение. Поднакопив деньжат, он сможет мало-помалу выкупить ферму, а хозяин из него получится хороший.

– Боже мой, как Фред-то будет рад! Просто не верится.

– Да, но вот в чем тут загвоздка, – сказал Кэлеб, многозначительно качнув головой. – Я должен взять это на свои плечи, на свою ответственность, за всем приглядывать, а твою мать все это опечалит, хотя она, наверное, ни словечка не скажет. Так что пусть уж он постарается.

– Тогда, может быть, не нужно, отец? – сразу погрустнев, сказала Мэри. – Кто станет радоваться удаче, если она достается такой ценой, ведь у тебя и без того забот хватает.

– Нет, что ты, девочка, для меня работа только удовольствие, лишь бы твоя мать не огорчалась. Да к тому ж, если вы с Фредом поженитесь, – голос Кэлеба еле заметно дрогнул, – Фред остепенится, станет бережливым, а ты ведь у нас умница – вся в мать, а в чем-то на свой женский лад пошла и в меня, – ты сумеешь держать его в руках. Он вот-вот должен прийти, поэтому-то я хотел сперва все рассказать тебе. Я думаю, тебе будет приятно сообщить ему такие новости. А потом и я с ним потолкую, и мы обсудим все ладком.

– Ах, отец, какой ты добрый! – воскликнула Мэри и обвила руками его шею, а Кэлеб тихо склонил голову, радуясь ласке дочери. – Хотела бы я знать, другие девушки тоже считают, что лучше их отцов нет никого на свете?

– Вздор, девочка: муж будет казаться тебе еще лучше.

– Это невозможно, – возразила Мэри, вновь возвращаясь к привычной шутливости. – Мужья относятся к низшему разряду людей, и за ним надо строго присматривать.

По дороге к дому их догнала Летти, и когда они втроем приблизились к дверям, Мэри заметила стоявшего у калитки Фреда и пошла ему навстречу.

– Ах, какой на вас изысканный костюм, расточительный молодой человек! – сказала Мэри, обращаясь к Фреду, который в знак приветствия с шутливой торжественностью приподнял шляпу. – Вы совсем не учитесь бережливости.

– Вы ко мне несправедливы, Мэри, – сказал

Фред. – Да взгляните хоть на края этих обшлагов! Лишь усердно прибегая к щетке, мне удается сохранять приличный вид. Я в неприкосновенности храню три костюма – один для свадебного торжества.

– Воображаю себе, какой потешный вид будет у вас в этом костюме, точь-в-точь джентльмен из старинного модного журнала.

– За два года он не выйдет из моды.

– За два года! Будьте благоразумны, Фред, – сказала Мэри, сворачивая к дорожке. – Не обольщайтесь радужными надеждами.

– А почему бы нет? Уж лучше радужные надежды, чем уныние. Если через два года мы не сможем пожениться, то тогда и будем огорчаться.

– Я как-то слышала об одном молодом человеке, которому очень скверно пришлось оттого, что он тешил себя радужными надеждами.

– Мэри, если вы собираетесь мне сообщить что-то неутешительное, я этого не выдержу, я лучше сразу же пойду к мистеру Гарту. Мне и так скверно. Отец расстроен, в доме все вверх дном. Еще одной дурной вести я не вынесу.

– А как, по-вашему, дурная это весть, если я вам скажу, что вы будете жить в Стоун-Корте и управлять тамошней фермой, являя собой чудо бережливости и откладывая ежегодно деньги, пока не выкупите наконец все имение с домом и обстановкой и сделаетесь светочем агрикультуры, как выражается мистер Бортроп Трамбул, боюсь, довольно тучным и сохранившим в памяти лишь жалкие обрывки греческого и латыни?

– Вы просто дурачитесь, Мэри? – спросил Фред, тем не менее слегка розовея.

– Отец мне только что сказал, что все это вполне осуществимо, а мой отец никогда не дурачится, – сказала Мэри, наконец-то поднимая взгляд на Фреда, а тот схватил ее за руку и стиснул крепко, до боли, но Мэри не стала жаловаться.

– Ах, Мэри, если бы все это получилось, я стал бы таким умником, что просто диво, и мы с вами сразу смогли бы пожениться.

– Не так скоро, сэр, а вдруг мне вздумается отсрочить свадьбу на несколько лет? Вы за эти годы успеете сойти со стези добродетели, и если мне тем временем понравится кто-то другой, это послужит оправданием моей ветрености.

– Мэри, бога ради, не надо шутить, – умоляюще произнес Фред. – Скажите мне серьезно, что все это правда и что вы рады этому, потому что… потому что любите меня.

– Все это правда, Фред, и я этому рада, потому что… потому что я вас люблю, – с видом прилежной ученицы повторила Мэри.

Они немного задержались у двери под покатым навесом крыльца, и Фред сказал почти шепотом:

– Когда мы с вами еще в детстве обручились кольцом от зонтика, Мэри, вы тогда…

Глаза Мэри, теперь уже не скрываясь, заискрились радостным смехом, но тут, как на беду, из дома выбежал Бен в сопровождении заливающегося громким лаем Черныша и, прыгая вокруг них, воскликнул: