Мидлмарч. Том 2

Элиот Джордж

Письмо поразило миссис Булстрод в самое сердце. Упоминание о деньгах, взятых в долг у миссис Кейсобон, как бы олицетворяло решимость всех окружающих любыми средствами избегать сношений с ее мужем. Она немного помолчала, слезы закапали из ее глаз, задрожал подбородок. Больно было видеть Булстроду ее постаревшее от горя лицо, еще два месяца тому назад оживленное и цветущее. Печальная эта перемена сделала ее лицо под стать увядшим чертам ее мужа. Он сказал, стремясь утешить ее хоть немного:

– Есть еще одно средство, Гарриет, прибегнув к которому я мог бы поддержать

семью твоего брата, если ты захочешь мне в том посодействовать. По-моему, оно окажется выгодным и для тебя, так как земля, которую я тебе предназначаю, будет вверена надежному управляющему.

Она внимательно на него посмотрела.

– Гарт подумывал когда-то взять на себя управление Стоун-Кортом, с тем чтобы затем передать его твоему племяннику Фреду. Скот и все имущество остались бы при ферме, а арендатор выплачивал бы мне не арендную плату, а определенную долю дохода. Для молодого человека это весьма недурное начало, да к тому же он многому сможет научиться у Гарта. Нравится тебе такое предложение?

– Да, – сказала миссис Булстрод, к которой отчасти вернулась ее былая оживленность. – Бедный Уолтер совсем пал духом. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы хоть немного помочь ему перед отъездом. Он всегда был мне хорошим братом.

– Тебе придется, Гарриет, самой поговорить об этом с Гартом, – добавил мистер Булстрод, ибо, как ни неприятно ему было это упоминать, он желал добиться исполнения задуманного, и не только для того, чтобы утешить жену. – Ты должна ему объяснить, что земля эта принадлежит тебе и вести дела со мной ему не придется. Стэндиш может взять на себя роль посредника. Я упоминаю об этом потому, что Гарт отказался быть моим управляющим. Я вручу тебе условия, им составленные, а ты предложишь ему возобновить соглашение. Я думаю, он согласится, поскольку это предложишь ты и ради блага своего племянника.

Глава LXXXVI

Сердце пропитывается любовью, словно божественной солью, которая сохраняет его; отсюда неразрывная связь тех, кто любит друг друга с самой зари своей жизни, и отсюда же – свежесть, присущая давней любви. Любовь обладает бальзамирующим свойством. Филемон и Бавкида [69] в прошлом были Дафнисом и Хлоей. В их старости как бы отражается сходство утренней и вечерней зари.

Виктор Гюго, «Человек, который смеется»

69

Филемон и Бавкида – супруги, сохранившие нежную любовь и в старости. Нарицательные имена, восходящие к греческому мифу.

Миссис Гарт, услышав шаги мужа в коридоре перед вечерним чаепитием, приоткрыла дверь гостиной и сказала:

– А, вот и ты, Кэлеб. Ты уже обедал? (Мистер Гарт выбирал время для еды, сообразуясь прежде всего с «делом».)

– О да, отлично пообедал – холодной бараниной и чем-то еще. Где Мэри?

– Я думаю, в саду, гуляет

с Летти.

– Фред еще не приходил?

– Нет. Ты что, опять уходишь, даже не выпьешь чаю? – спросила миссис Гарт, увидев, что муж рассеянным жестом надевает только что снятую шляпу.

– Нет, нет, я просто на минутку выйду к Мэри.

Он нашел ее в дальнем конце сада, где густо росла трава и между двумя высокими грушами висели качели. На голову она повязала розовый платок, слегка надвинув его на глаза, чтобы прикрыть их от лучей закатного солнца. Мэри сильно раскачивала качели, и Летти отчаянно визжала и смеялась, взлетая вверх.

Заметив отца, Мэри тотчас же направилась ему навстречу, сдвинув на затылок розовый платок и еще издали невольно просияв радостной, полной любви улыбкой.

– А я искал тебя, Мэри, – сказал мистер Гарт. – Пройдемся немного.

Мэри ничуть не сомневалась, что у отца есть для нее какие-то новости: трагический излом бровей и сдержанная нежность, звучавшая в его голосе, служили признаками, которые она научилась распознавать еще с тех пор, когда была не старше Летти. Она взяла его под руку, и они повернули к ореховым деревьям.

– Не так-то весело тебе будет дожидаться, пока ты сможешь выйти замуж, Мэри, – сказал отец, глядя не на нее, а на конец своей трости.

– Вовсе нет, отец, я не намерена грустить, – со смехом ответила Мэри. – Я не замужем уже больше двадцати четырех лет и вовсе не печалюсь. Думаю, теперь мне меньше осталось ждать. – Затем, после небольшой паузы, она спросила уже более серьезным тоном, пытливо заглянув отцу в лицо: – Ты ведь доволен Фредом?

Кэлеб сжал губы и благоразумно отвернулся.

– Нет, правда, отец, в прошлую пятницу ты его сам хвалил. Ты сказал, что он знает толк в лошадях и коровах и что у него хозяйский глаз.

– Я в самом деле так говорил? – не без лукавства спросил Кэлеб.

– Да, я все это записала, поставила дату, anno Domini [70] и так далее, – сказала Мэри. – Ты же любишь, чтобы записи велись как следует. И потом ты ведь и впрямь не можешь на него пожаловаться, отец, он так почтительно к тебе относится, а уж характер у него – лучше не сыщешь.

– Вот-вот, я вижу, ты непременно хочешь мне внушить, что он завидная партия.

– Вовсе нет, отец. Я люблю его совсем не за то, что он завидная партия.

70

Год от рождества Христова (лат.).

– За что же?

– Ох, да просто потому, что я его всегда любила. Ни на кого другого я не буду с таким удовольствием ворчать, а это не последнее дело, когда речь идет о муже.

– Стало быть, ты окончательно решила, Мэри? – спросил Кэлеб, снова став серьезным. – И никакие недавние обстоятельства не вынудили тебя передумать? – За этим туманным вопросом скрывалось весьма многое. – Ведь лучше поздно, чем никогда. Идти наперекор сердцу не следует – твой муж от этого не станет счастливым.