Мигранты

Филимонов Евгений

...Таким образом, будучи оставлен пиратами на берегу, Орест не имел иного занятия, кроме как горестно оплакивать свою долю и участь Форнарины, захваченной злыми разбойниками. Между тем, на вопли его и стенания из-за прибрежной скалы появилась...

Что может быть прекраснее такого вот эпизода, равно простертого в неизвестность прошлого и полную неопределенность будущего, да еще в толще чьего-то вымысла. Отчего же нас так интересует развязка, хотя и без того ясно, что все кончится хорошо?

НОЧНАЯ СМЕНА

Заполночь возникает особый род тишины, тишины многотысячного

успокоения. Зато некоторые звуки, днем неразличимые в городском фоне, к примеру, тишайший стрекот вентилятора из-за вытяжной решетки - царят в безмолвии надо всей округой и получают, благодаря этому, утонченный ночной колорит.

– Животных много, - сказал газовщик.
– Животных, прямо скажем, даже слишком много...

Его кисти сложились, словно клешни омара - из-за костяшек домино, зажатых в мясистых ладонях. Он выставил одну, деликатно прислонив ее к хвосту расхристанной композиции. И тут же сосед-электрик пришлепнул свою рядом.

– Смотря каких. Крыс в самом деле многовато.

Слесарь поднял глаза к лампе, возле которой металась крупная моль. Он считался неважным партнером - пропускал ходы, придерживал не те кости. Виртуозом игры слыл смотритель теплопункта, завсегдатай дежурки, молчаливый потертый кудряш.

– Я б их стрелял, - в контрасте со сказанным, он мирно пристроил свою пятерку-дубль поперек.
– Когда слышу, как их нужно беречь-размножать, так бы схватил автомат...

– ...и по телевизору!
– завершил электрик. Самый молодой в четверке, он и выглядел соответственно; синий, в обтяжку комбинезон щеголевато посвечивал заклепками.

– Чего там, правильно. Много они видели в своих заповедниках. Мне тоже, к примеру, белочки нравятся...

Газовщик откинулся на спинку стула и пыхнул зажигалкой.

– Им бы плоского скорпиона показать...

Электрика передернуло.

– Не говори об этом, - буркнул он и смешал костяшки. Ему не везло сегодня. В зарешеченное окно полуподвала бил сноп света от уличного фонаря. Окрестные дома стояли черные, потухшие.

– Мне попался вчера, - вдруг подключился слесарь.
– Шел в тоннеле на Садовой, смотрю - на стенке будто краска отстала. А потом вижу - он хвост уже выгнул. Сантиметров тридцать. Тонкий, как бумажка, сволочь.

– Мало им животных, - повторил газовщик.
– Меня такой полоснул раз, по ботинку пришлось, чуток до кожи не хватило. Я его сваркой припалил скрючился, гад, и, знаете, окалиной такой пошел. А мелочь разбежалась.

– Мелочь неопасная, пока мелочь, - сказал смотритель теплопункта и выложил пустышку.
– А я вот не могу с этими белыми ужами.

– С ужами? Они ж, вроде, безвредные.

– Оно понятно, безвредные, но - не привыкну и все тут. Приду к себе, они с труб свешиваются, под котлом ползают - тьфу! Шуровкой гонять станешь, так шипят, бросаются... Причем года три назад не водились.

– Тогда у тебя крыса жила, - сказал электрик, и все засмеялись. Еще помнили, как бедствовал смотритель с гигантской крысой.

– Не знаю, как кому, - поднял очки слесарь, - а мне хуже всего, когда трупный скворец.

–

Точно. Они ведь когда появились - когда теплотрассу проложили через пятое кладбище. До того не было. Выбросы были, но это ж совсем другое дело.

– Что за выбросы?
– спросил электрик. Его недавно стали назначать в ночные дежурства, он многого не знал.

– Ну, это бывает, - охотно объяснил слесарь, - это если разрыв подающей, например, возле коллектора в том году. Идешь по каналу, вода парит, ну и всякое... возникает.

– Возникает?

– Ну да. К примеру, в тот раз возле меня собралось душ восемь.

– Душ? Как это?

– Ну, такие... туманные личности. Подходят и смотрят, что ты там делаешь. А фонариком посветишь вдоль - их там тысячи!

– Это пар, - сказал электрик убежденно.

– Может быть, может быть...
– равнодушно согласился слесарь.
– Но тоже неприятно. Ты себе работаешь, а они все подходят и подходят. Нервирует.

Зазвонил телефон - как всегда в ночи неожиданно, пронзительно. Газовщик взял трубку и принял вызов. Потом вернулся к столику.

– По твоей части. Выбило предохранители на эскалаторе в подземке. Кто-то хотел запустить, самовольно.

– Ладно.

Электрик отодвинул домино и легко поднялся. Должно быть, ему уже надоело здесь. Он натянул куртку, подмигнул оставшимся. В свете фонаря они еще видели, как снаружи уменьшается, уходя, его силуэт с чемоданчиком.

– Смотри-ка!
– воскликнул слесарь.

Все трое уставились в угол, где дотоле спокойно спала на коврике птичка - странным образом для птички, свернувшись, словно котенок, упрятавши голову чуть ли не под хвост. Как только электрик ушел, существо забеспокоилось, вспрыгнуло - резко, но беззвучно - и быстро забегало вокруг стола. Мгновение спустя темное пятнышко пробежало снаружи в полосе света.

– Видали?
– сказал газовщик.
– Скворушка...

– За ним. Тут уж ничего не поделаешь.

– Мне так лучше уж скорпион.

– Не говори. Этот вроде и старается на глаза не попадаться, бегает себе сзади, но все равно тревожит. Особенно, когда передразнивает...

– Это хуже нет, что и говорить.

– Мысли повторяет, ну и там всякое... Нервирует, словом. Можно пораниться в таком состоянии, когда под руку...

Моль, наконец, влетела под колпак лампы, послышался треск сгорающих крыльев и отдаленный, как бы уменьшенный истерический взвизг. Слесарь прислушался к нему, покачал головой; затем достал свой термос, снял очки и неторопливо принялся за еду.

ЛУНА-ПАРК (ПРОСПЕКТ)

Заходите к нам в Луна-парк; вы приятно и поучительно проведете время.

Для удобства посетителей наш Луна-парк открыт круглосуточно. Он раскинут на пустыре, где раньше и бродячие собаки не рисковали бегать; а теперь вся округа кишит народом.

Издали он похож на кучу цветного тряпья, раздуваемого ветром: кружат карусели, вертятся колеса, мечутся крохотные электромобили, время от времени из недр Луна-парка всплывает огромный шар и тут же скрывается вместе с пассажирами в низких тучах.