Мика
Шрифт:
Специальный агент Честер Фокс, возглавляющий операцию, оказался ярко выраженным Коренным Американцем. Короткая стрижка, костюм, полное соответствие образу агента не могли скрыть, насколько же он на них на всех не похож. Мне стало понятнее, чего он так злился по телефону. Впервые вижу, чтобы агент из коренных американцев был главным в операции, которая никак к коренным американцам не относится. Если ты коренной американец, то обычно тебя ждет работа с делами, выбранными в соответствии с твоей этнической принадлежностью, а не с твоими способностями.
Не все. Но американское правительство – любое его ведомство – никогда не понимало концепцию племенной принадлежности.
А того, который стоял рядом, я знала. Агент Франклин был высок, строен, с по-настоящему черной кожей. Острижен он был короче, чем когда я видела его в Нью-Мексико, но руки остались такими же изящными и нервными. Этими поэтическими кистями он оглаживал пальто, поймал мой взгляд – и остановился. И протянул мне руку, будто не он представил меня шлюхой своему напарнику.
Я руку приняла – никаких обид. И улыбнулась ему, хотя сама знала, что до глаз улыбка не дошла. А Франклин даже не делал вид, что ему приятно меня видеть. Грубить не грубил, но и довольным не притворялся.
– Удивлена, что вижу вас здесь, агент Франклин.
Он убрал руку.
– Вам ваш друг Брэдфорд не говорил, что меня перевели?
Слово "друг" он сказал так, будто намекал на большее, и во всей фразе была желчь. Не очевидная, но она ощущалась. Ничего такого грубого, чтобы начать ссору, но близко к тому.
Специальный агент Брэдли Брэдфорд возглавлял отдел Специальных исследований ФБР – отдел занимался серийными убийцами противоестественного происхождения или вообще преступлениями с противоестественным компонентом.
Очень много было споров насчет выделения этих преступлений из ведения Поддержки Расследований – того подразделения, которое занималось всеми серийными убийцами. После короткого знакомства Франклин ясно дал понять, что думает по этому поводу. Он был против.
А поскольку Брэдфорд тогда был его начальником, тут возникла проблема. Очевидно, Франклин был переведен, и не добровольно. Для карьеры в ФБР – не слишком хорошо. И на меня сейчас сыпались радиоактивные осадки политического взрыва, к которому я ни сном ни духом. Ну, лучше не придумаешь.
Я начала представлять Мику, но Фокс меня опередил:
– Каллахан, Мика Каллахан. – Фокс протягивал руку, улыбаясь куда шире, чем улыбался мне. Откуда фэбээровцу знать Мику? – Хорошо выглядишь.
Мика улыбнулся далеко не так широко, будто не был так уж рад видеть агента Фокса. Что за фигня?
– Фокс, я... – Мика начал снова: – В последний раз, когда вы меня видели, я еще лежал в больнице.
Я слышала в его голосе неуверенность, хотя вряд ли ее мог услышать кто-нибудь другой. Чтобы уловить эту нотку, надо было действительно хорошо его знать.
– Человеку, который так близко к смерти, позволяется выглядеть хреново, – ответил Фокс.
Я поняла, что это как-то связано с тем нападением, которое превратило Мику в оборотня. Что я точно знала – что оно должно было быть кровавым. Когда слышишь слова "нападение" и "кровавое" – подробностей не выпытываешь. Я подумала, что он мне расскажет больше, когда будет готов.
Мика повернулся ко мне. На его лице отразилась нерешительность – он не знал, как быть дальше, и уж точно он был рад сейчас, что на нем очки.
– Специальный агент Фокс был среди тех, кто меня допрашивал после нападения.
Я не знала, что его увечья были удостоены федерального внимания. И не могла сообразить, почему могло так случиться, но сейчас не время и не место было спрашивать, чтобы не проявить слишком уж большой неосведомленности. К тому же я не очень понимала, насколько Мика расположен откровенничать среди толпы в аэропорту.
Так что я прикрыла его, сделала любезное и ничего не выражающее лицо копа, как последнее время прекрасно научилась.
– Какое совпадение, что тот же агент сейчас ведет вот это дело! – сказала я, улыбаясь, будто знала, о чем он говорит. И давая Мике шанс объясниться потом, когда мы будем наедине.
– А я и не знал, что ты аниматор, – сказал Фокс, обращаясь по-прежнему к Мике.
– Я не аниматор. – Мика не стал вдаваться в пояснения.
Фокс подождал продолжения, но Мика только улыбался. Фокс бы это так и оставил, но не Франклин. Есть люди, которые просто не понимают, когда нужно отстать.
– Вы ликвидатор вампиров? – спросил Франклин.
Мика покачал головой.
– И вы не федеральный маршал.
Это Франклин произнес с уверенностью.
– Нет, не маршал.
– Франклин, оставь, – сказал Фокс.
– Она привлекла гражданского к делу, находящемуся в ведении Бюро!
– Обсудим это в машине, – сказал Фокс, и взгляд, который он бросил на Франклина, заставил того замолчать на середине фразы.
– Мы еще ждем багаж? – спросил меня Фокс.
– Нет, – ответила я. – Мы же завтра улетим домой, если я правильно понимаю?
– Так задумано, – ответил он, но лицо его осталось недовольным, будто он все еще не отошел от конфликта с Франклином.
– Тогда мы готовы.
Он улыбнулся – по-настоящему.
– Женщина, путешествующая налегке, – это редкость.
– Сексист! – ответила я.
Он наклонил голову:
– Прошу прощения, вы правы. Примите мои извинения.
– Я не в обиде, – улыбнулась я.
Вслед за ним мы вышли на улицу, где ждали две машины. В одной сидели еще два агента, другая была пустой и ждала нас. Фокс обернулся ко мне через плечо: