Микрошечка
Шрифт:
Однако третьего шага я делать не стала, я повалилась на бок и покатилась "колбаской по Малой Спасской". Снег подо мной, конечно, приминался, но я уже не проваливалась. Через некоторое время пообвыклась, даже приятно стало - снег становился все пушистее и мягче. Но какого черта я, идиотка театральная, халатик сбросила - вот бы мне пригодился!.. Могла бы и сквозь стену повнимательней посмотреть - прозрачная ведь! Кажется, я посмотрела, но она была матовой. Теперь понятно, почему - от снега. Я на мгновенье остановила свое качение колбаской и обернулась на стену. Дверь за мной затворилась, и разглядеть ее на стене с такого
Я знала, что с внешней стороны стена перестала быть прозрачной и ничем не отличается от остальных стен. Кроме радужки в одном месте неподалеку от пола.
"Колбаска" покатилась дальше. Спасибо творцу этого мира - дом он расположил не очень далеко от стены, разделяющей миры, и потому "колбаска", докатившись до крыльца, еще не окончательно посинела, хотя покраснела основательно. Я вскочила, растерла себя снегом - хватило ума не залететь сразу в дом. Дома растерлась сухим полотенцем - и под горячий душ, включив предварительно сауну. Потом - снова полотенцем насухо и в сауну на верхнюю полку. Потом под прохладный душ - отлично! Теперь - как новенькая. Я взглянула в зеркало и только тут сообразила, что вернулась в свое исходное состояние! Мне даже кровь бросилась в лицо - неужели!? Я и эта комната находились в полном масштабном соответствии. Мы были по размеру друг другу!
Я пробежалась по остальным комнатам - то же самое, выглянула в окно мой размер!
И тут же сообразила - а как же иначе?! За то и боролись! Вряд ли у меня найдутся слова, способные передать ощущение восторга оттого, что мир вокруг тебе по размеру! Вот задолдонила... Тому, кто, как я или Гулливер, не выпадал из своего мира, не понять меня. А те, кто уменьшился до меня, не имели возможности обрести соответствующий им мир. По крайней мере, не оставили о том, никаких свидетельств. А я оставлю! Должна оставить... Мы оставим.
Я достала из нормального шифоньера нормальное платье и надела его балдёж! Извиняюсь - наслаждение. Пошла на кухню, включила плиту, поставила чайник - сказка! Попила чаю с сухарями из нормальной чашки - вкуснятина! Надела зимнюю одежку, достала из чулана лыжи и вышла во двор.
Деревья опушились и отяжелели, ссутулившись под тяжестью зимнего наряда, снежинки щекотили щеки, а не грозили стать надгробьем. Это был мой лес, а не Святогоро-Гулливеров, и я принялась прокладывать в нем первую лыжню.
Бодрящий воздух, энергичный бег, ощущение комфорта мира довольно долго держали меня в состоянии эйфории. Но постепенно, может, благодаря морозу, а возможно, и переходу психики из угнетенного состояния в воодушевленное, я обрела способность к более или менее здравому рассуждению. Сначала, конечно, не к рассуждению, а к восприятию ситуации. Но постепенно созрело и рассуждение.
Я развернулась и пошла по собственной лыжне обратно. Снег уже не валил, а шел задумчиво и лирично. Солнце, похоже, уже поднялось над горизонтом, но видно его за тучами не было. Пора домой... Трудно сказать зачем. Внутренний
Как там мой Гулливер?..
Беспокойство все сильней овладевало мной. Должно быть, он уже проснулся. Волнуется!.. Понес же меня черт!
Я оставила лыжи на крыльце и бросилась в дом.
Уже с улицы слышалось тоскливое: Микрошечка!.. Микрошечка!..
Я ворвалась в комнаты, не отряхивая снег с лыжного костюма. В спальне его нет - только смятая постель. В гостиной у камина тоже пусто. В кабинете? Открыта дверь в тайник. Вниз по пандусу в подвал.. Мой несчастный уткнулся в гладкую непрозрачную стену, воздел руки, и, изредка стуча ладонями по стене, тихо скулил: "Микрошечка.. Микрошечка.." На экране монитора мое послание. Вполне дурацкое, надо признаться. Я подошла сзади, обняла его за плечи.
– Я здесь, милый, ты что?
Он медленно обернулся и посмотрел на мои ладони, лежащие на его плечах.
Мой жест был совершенно импульсивен. Я не думала, как это прикосновение отзовется в каждом из нас. Чувствовала ли его плечи я, чувствовал ли мои руки он?.. Трудно сказать. И да, и нет (я о себе). Вроде бы и пустота под ладонями, да почему-то руки в нее не проваливаются. Что-то удерживает их. Гипноз образа?..
– Ты ушла?
– похоже ,осознал он.
– Не простившись?
– Я бы не выдержала прощания... Но чувствовала, что пора... Как видишь, я ушла, чтобы вернуться. И все это - творение твоего гения.
– Ну, уж гения, - засмущался он.
– Я делала ударение на слове "твоего", а не на "гении", - уточнила я.
– За что боролся...
– А я так испугался, - признался мой трепетный.
– Боялся, что меня кто-то слопал?.. Я тоже этого боялась. Мало ли какие буки-бяки, кошки-мышки из твоего темного леса заявятся...
– Я просто боялся, что больше тебя не увижу. Никак не думал, что ты уйдешь, пока я сплю.
– А ты собирался пригласить на мои проводы большой симфонический оркестр? Так он был...
– Нет, я собирался быть рядом...
– Ты полагаешь, что такое нам по силам?
– улыбнулась я виновато. Моя уверенность в правильности собственного поведения заколебалась.
– Трудно сказать, не попробовав, - пожал он плечами, на которых все еще лежали мои руки. Видимо, он их не чувствовал. Тогда я нашла им другое применение - стала стряхивать с лыжного костюма и волос капельки воды, образовавшиеся от растаявшего снега. Брызги попали на его лицо, я видела их блеск, но он явно ничего не чувствовал. Естественно...
– Ну, ладно, пошли отсюда, нашли место для объяснений, - предложила я.
Он кивнул и направился к выходу. Я опустилась на колено и сунула нос к самому полу. Чуть заметная радужка внимательно смотрела не меня...
– Ты надеялась, что здесь ее не будет?
– спросил он от выхода.
– Да нет, - покачала я головой, - просто, пока мне не совсем понятно, как я узнаю, что пора...
– Полагаю, что, когда будет пора, узнаешь, - вздохнул он.
– Пойдем же.
Я пошла переодеться. Он встал в дверях и во все глаза наблюдал за мной.