Микрошечка

Васильев Владимир Германович

– Но согласись, что присутствие детей не совсем деликатно, с одной стороны, и может оказаться слишком тяжелым испытанием для психики - с другой. И вообще, с момента появления детей, жизнь родителей практически полностью принадлежит им. Не справедливо ли, что период прощания всецело принадлежит родителям, то есть супругам?..

– Наверное, справедливо, но эгоистично... Ведь навсегда разлучаются не только супруги, но и дети с родителями. А мой случай, твоими стараниями, вообще, из ряда вон!... И если, как ты надеешься, когда-нибудь и ты последуешь за мной, то должен быть кто-то, кому мы можем доверить

обеспечение нашего эксперимента. И оставить ему возможность повторить его... Ты сделал гениальную систему и знаешь, что подарить ее человечеству тебе не позволят, ибо она разрушает устои. Но неужели ты не хочешь, чтобы наш сын обладал ею? Ты подаришь ему право выбора. Это нелегкая ноша, однако она увеличивает степень свободы. Не есть ли наш родительский долг сделать сына более свободным, ежели это в наших возможностях?

– Наверное, ты права, - серьезно согласился мой супруг, - только я не уверен, чего в этом даре больше: бремени или свободы. Но это уже ему решать - принимать ли от нас столь сомнительный дар. К тому же, существует еще одна непререкаемая этическая норма: "Желание уходящего - закон!"

– Я не хочу использовать эту этическую норму. По-моему, она не совсем этична.

– Значит, забудем о ней и будем действовать, исходя из нашего обоюдного согласия, - постановил мой уступчивый.

Он тут же взял телефон и набрал код сына.

– Папа?
– голос сына звучал не очень громко, но я услышала в его вопросе тревогу. Конечно же, он чувствовал, что происходит в этом доме!

– Привет, наследник! Как твоя "no problem"?

– Как всегда, проблем куча, но ни одной серьезной.

– Мы с мамой хотели бы тебя видеть. Есть возможность?

– Конечно!
– возопил сын так, что стало слышно сразу во всех мирах, имевшихся у нас в наличии.
– Скоро буду!
– И отключился.

Ну, что ж, назад дороги нет... Не знаю, разумно ли поступаю, но так подсказывает мне любовь. Или мой эгоизм?... Все! Рефлексии побоку. Я люблю сына и хочу его видеть. А, как сказал мой разумный, желание уходящего закон. И не только я этого хочу, но и сын. Я это услышала!

Мой творец ободряюще улыбнулся мне. Мол, не бойся, не крокодил к нам спешит, а сын родной. А я и не боюсь. Крокодилы мне уже не страшны. Мне никто не страшен, кроме самой себя.

Ближе к вечеру сын постучал в двери нашего дома. К сожалению, встретить его на крыльце дома я уже не могла. Постучал чисто символически, предупреждая, и тут же влетел внутрь. Раньше он не стучался, а просто влетал. Тревога в его глазах молниеносно сменилась ошеломлением. Я попробовала взглянуть на нашу парочку его глазами и невольно усмехнулась. Видок у нас был еще тот - хоть сейчас к алтарю. На мне - длинное белое платье с жемчужным переливом и все причитающиеся к нему аксессуары, прическа типа "ниагарский водопад", а на муже - смокинг цвета ночного неба и белая рубаха - в общем, он был неотразим.

– У вас что - годовщина свадьбы?
– спросил сын.

Мы стали судорожно перебирать в уме даты.

– Черт, забыл!
– получил он верный результат чуть раньше нас.

Действительно, сегодня имела место быть именно таковая годовщина.

– Не расстраивайся, - успокоил его отец, - мы сами забыли.

– А это?
– указал он на наши наряды.

–

Ну, теперь для нас каждая встреча с тобой - праздник. Это не упрек, а констатация, - предупредил он оправдательный монолог сына.
– Объяснений не требуется.

– Предупредили бы, а то я не совсем в стиле момента, - посетовал сын.

Он был одет по вечно демократично-спортивной молодежной моде, но не без изящества. Наша семейная склонность к аристократизму чувствовалась в его облике.

– Стиль этого момента диктуешь ты, - заметила я.

– Ну уж нет, - отмахнулся он.
– Ваш день! Завидую! Раз! Поздравляю! Два! Отец!..
– обнял он моего Зевса, стоящего к нему ближе.
– Мама!...

Я так соскучилась, что обвила его обеими руками и прижалась к рельефно-мускулистой груди, но вдруг почувствовала напряженную тишину вокруг. Чуть отстранилась и увидела, как сын с безотчетным ужасом наблюдает за своей левой рукой, проходящей сквозь мое тело. Правая рука оцепенела на уровне моего плеча.

Бедняжка! Его никто не научил правилам общения с субъектами иного мира. С призраками - по общим понятиям.

– Мама?
– повторил он уже вопросительно-дрожащим голосом. Надо отдать должное его самообладанию -не отшатнулся.

– Не бойся, - попыталась я успокоить его, сделав шаг назад, чтобы мой вполне натуральный зрительный образ помог ему справиться с замешательством. Лицо его было белее рубашки отца.

– А он и не боится, только немного растерялся, - поддержал его старший мужчина.

– Уж признайся себе и нам, что направляясь сюда, вообще, не чаял меня увидеть... Так не лучше ли ожидаемого то, что перед тобой?

– Не-несравненно лучше, - нашел в себе силы произнести хоть что-то мой мужественный мальчик.

– Но я же предупреждал: "мы с мамой", - напомнил глава семьи.

– Ладно, - прервала я выяснения.
– Уверяю тебя, сынок, что я не призрак, а если чуть-чуть и призрак, то совсем не опасный. И клянусь всем своим призрачным бытием, что не увлеку тебя коварно за собой в потусторонний мир... А посему иди приведи себя в порядок с дороги. Надеюсь, что нас ждет достаточно приятный и интересный семейный вечер.

– При свечах?
– улыбнулся еще не справившийся с бледностью сын.

– Ну, если вечер с привидениями, то как же можно без свечей! пообещала я.
– При свечах, при камине, в сопровождении готической музыки.

– Отлично!
– уже порозовел он.
– Я быстро.

– Можешь не торопиться, у нас еще есть время, - сказала я вдогонку.

– Нет уж, нет уж!
– обернулся сын.
– Иначе я помру от любопытства. И папа будет иметь два привидения в один вечер.

– Тьфу ты! Типун тебе на язык! Брысь!
– возмутился отец.

Сын скрылся в своей комнате, которая всегда его ждала в этом доме.

Мы с мужем посмотрели друг на друга и одновременно вздохнули.

– Нормальная реакция, - оценил он сына.
– Но мог бы и не бледнеть, как кисейная барышня.

– На фантофилию способны только такие психи, как ты, - покачала я головой.
– Не требуй от нашего сына шизофренических реакций.

– При желании можно доказать, что любая "филия" есть фантофилия, и шизофрениками окажутся все, кто способен что-то любить... Или параноиками.