Милан. Том 4
Шрифт:
— Сейчас пока не будем краситься! — предупредила Смелая. — А то всё испортится, ждать ещё долго.
Когда электронные часы в раздевалке показали 16:50, все фигуристки стали собираться на общий выход. 15 человек абсолютной красоты! А в коридоре их ждали 15 парней! Плюс тренеры, хореографы, спортивные журналисты и видеооператоры. Мгновенно небольшое помещение служебного коридора оказалось занято массой народа. Где-то у занавески, разделяющей коридор от ледовой арены, виднелось лицо Брона, через плечи высматривающего своих спортсменов. Тут же был и Адам Венцель, директор ледовой арены.
На
— Всем привет! — громко сказал Адам Венцель. — Ребята, давайте заведёмся, и за счёт этого заведём зал! Начали! Раз! Два! Три! Погнали, гоу-гоу, первая красотка пошла!
Пятое место среди девушек заняла украинская фигуристка Анастасия Годва, белокурая невысокая девушка в фиолетовом платье. Волонтёры раздвинули перед ней чёрные шторы, закрывавшие выход на арену, и Настя вышла на арену, сняла чехлы с лезвий, отдала их тренеру, вышла на лёд и покатила в центр. Там описала круг, раскрутилась быстрыми пируэтами и исполнила вращение в заклоне, потом вышла из него через качалку и перебежками покатила к правому короткому борту, где остановилась, и начала аплодировать в такт аплодисментам, доносящимся с трибун.
— Анастасияяя Годваааа! — очень пафосным голосом сказал информатор. На этот раз это был мужчина с такой интонацией голоса, которые объявляют на бои боксёров.
Следом за украинкой выехал Казуки Томоно, занявший пятое место. Японский фигурист был одет в чёрные брюки, широкую белоснежную сорочку с винтажным галстуком-шарпеем в виде пышного голубого банта. На сорочке видны алые пятна, имитирующие кровь, и тёмные пятна, словно от следов грязи. Оригинально!
— Казууукииии Томонооо! — крикнул информатор.
Японец вышел на лёд, доехал до центра, оттуда разогнался, встал на ход вперёд и прыгнул тройной аксель. Чисто! Приземлив аксель удачно, Казуки сделал выезд в кораблик, потом несколько пируэтов и покатил к украинской фигуристке, стоявшей у правого короткого борта.
Фигуристы один за другим быстро выходили на лёд. Настала очередь выходить и Людмиле. На арене обстановка была примерно такая же, как на контрольных прокатах: полутемный зал, громкая музыка, яркие огни, бегающие по льду и по трибунам, выхватывающие аплодирующих зрителей. А ещё… Живой ансамбль, стоявший на противоположной стороне, за правым коротким бортом, и живенько игравший тирольский йодль, который переливчато тянули мужчина и женщина в национальных альпийских костюмах. Ощущалась атмосфера праздника и лицедейства.
А что же чувствовала сама Люда? Радость? Грусть? Нет! Скорее, стыдобу от того, что на ней такое неоднозначное платье, через которое видно трусы и лиф. Разврат! Кринж!
— Давай, пошла твоя очередь! — сказал Адам Венцель и показал Людмиле на арену.
Она вышла из служебного входа к калитке, увидела Бронгауза, стоявшего рядом, сняла чехлы с лезвий и осторожно ступила на цветной лёд. И только тут осознала, что ещё не решила, что она будет исполнять на выходе, а нужно было исполнить какой-либо из элементов.
Спонтанное решение! Немного разогнавшись, Люда покатила к центру арены, сделала несколько
Вот и началось первое показательное выступление, в котором будет участвовать Людмила в 2022 году…
Глава 6
Триумф Сотки
Смелая, как и обещала, накрасила Людмилу так, как обычно увидишь лишь в журналах мод или на их сайтах. Агрессивный чёрный макияж, из-за которого глаза казались бездонными, а стрелки от глаз отходили к ушам. Но мало этого, под глазами нарисовала несколько красивых узоров из точек разного размера, которые все вместе были похожи на волну.
— Смотри, как классно, — заявила Сашка, показывая в зеркало.
На самом деле, для Людмилы классного тут ничего не было, она не привыкла к такому креативному макияжу, но всё-таки, скрепя душу, согласилась, чтобы не обижать подружку. Да, вроде бы красиво. Пусть даже и необычно.
Это могло бы показаться странным, но она до сих пор не представляла и даже приблизительно не понимала, что она сейчас будет катать и как это решать по ходу дела. На счастье, у неё был девятый стартовый номер, почти перед самым антрактом, и много сидеть не пришлось, чтобы накручивать себя лишний раз. Показательные тем и хороши, что оценки на них не выставляют, и участники отлетают каждые 2–3 минуты.
— Ну, я пойду? — робко спросила Людмила у Сашки, уютно расположившейся в раздевалке на диванчике и заглядывающей в телефон, куда она уже успела выложить крутой макияж Сотки и теперь тихо смеялась от комментариев фанатов.
— Иди, — разрешила Сашка и хотела ещё что-то добавить, но решила, что не нужно, и встала с диванчика. — Пойдём вместе, я посмотрю, как ты кататься будешь.
Едва Люда с Сашкой успели появиться в коридоре, как защёлкали фотокамеры, и фотокорреспонденты с операторами сосредоточились на двух российских фигуристках. Кто-то зааплодировал. Люда со Смелой прошли через раздвинутые занавески и вышли на арену. Сейчас здесь катала немецкая пара, занявшая четвёртое место. Катали довольно бодро. Оба партнёра были одеты в какие-то синие комбинезоны, в которых ходят рабочие, и клетчатые рубахи с красными бейсболками. У парня были приклеены усы. Музыка играла электронная и какая-то прерывистая, с редкими телефонными трелями.
— Под «Марио» катают, — заметила всезнающая Сашка.
Люда огляделась. У калитки стоял Брон. Увидев подружек, чуть улыбнулся, и подошёл к ним.
— Всё в порядке? — дежурно спросил он.
— Да, — ответила Людмила и уставилась на арену. Напряжение нарастало, так же как и тоскливая неуверенность. Больше всего хотелось не выходить на лёд и что-то катать, а убежать в номер, свалиться на кровать и закрыть голову подушкой.
Наконец немцы закончили прокат, встали в центре арены, в сосредоточившемся на них круге белого света, раскланялись и покатили к калитке, на ходу подняв мелкую мягкую игрушку.