Милан. Том 4
Шрифт:
Однако канадцы явно уступали мастерством и классом российской паре, которая была вторым номером российской сборной и считалась фаворитом не на словах, а на деле. Несмотря на это, канадцы катались хорошо. Делали элементы по-среднему, где-то с ошибочками, где-то чисто, но без грубых ошибок, и в целом прокат был, что называется, рабочий.
— Может, здесь постоим? — предложила Смелая, когда подружки вышли из служебного коридора на арену.
— Мне кажется, это плохая идея, — возразила Людмила. — Смотри сама, блин, сколько тут народу.
Народу у калитки действительно было много: толпились уже выступившие недавно фигуристы с тренерами, ожидавшие результатов соревнований и не хотевшие пока идти в раздевалки, стояли врачи команд, журналисты, блогеры, волонтёры. Столпотворение было ещё то. И тут же, буквально вслед за подружками вышел Бронгауз с Аделией Георгиевной и Саша с Диманом.
— Прячемся! — шепнула Смелая и потащила Люду за спины. Встречаться лишний раз с Броном ей почему-то не хотелось. Откровенно говоря, Людмиле тоже.
— Пошли на трибуны, короче, — предложила Людмила и бочком начала пробираться обратно к служебному коридору.
Но путь неожиданно преградил высокий седоволосый мужчина в костюме, стоявший спиной к ней у самого бортика и внимательно наблюдавший за прокатом канадской пары. Почувствовав, что сзади кто-то идёт, он на миг оглянулся, увидел Люду и Смелую, слегка приветственно кивнул им головой, слегка отступил в сторону, вежливо дав дорогу, и обратно уставился на спортсменов, как раз заходивших на парное вращение.
Всё бы хорошо, и путь был свободен, только Люда не могла пошевелить даже пальцем. Она стояла так, как будто увидела привидение. Лучше бы перед ней стояли 10 Бронов и 20 Аделий Георгиевных, злых как черти! Этот молодцеватый подтянутый мужик был её первый тренер Владислав Сергеевич Левковцев. Именно тот, который тренировал её в ДЮСШОР номер один города Екатинска в далёкие 1980-е годы, и который, как говорила настоящая Стольникова, сейчас жил и работал в США. Именно он сейчас наблюдал за прокатом канадской пары. Похоже, это были его ученики…
Глава 2
Вроде бы и хорошо, но…
С 1986 года до 2022 прошло 36 лет. Бездна времени. По сути дела, два поколения. Левковцеву в 1986 году было 30 лет. Значит, сейчас ему 66. Много это или мало? Во времена Людмилы 66 лет — это уже считалась глубокая старость. Многие ветераны войны и те моложе были. В этом возрасте только сидеть с внуками, ездить на дачу в 6 соток, садить картошку и копать грядки, возиться с «Жигулями» в гараже, ходить в стареньком пиджаке, спортивных штанах, коричневых сандалиях с носками, и в белой матерчатой кепке.
Левковцев был не таким. И 66 лет дать ему было совершенно невозможно. Похоже, он не только занимался тренировками на льду, но и регулярно ходил в фитнес-зал. А о возрасте говорили только очень короткие седые волосы, которые на нём смотрелись совсем не признаком старости, а неким признаком возрастной элитарности.
— Чё встала как истукан? — недовольно спросила Смелая
— Хватит меня бить! Щас как стукну! — недовольно огрызнулась Люда, повернувшись к Сашке.
К сожалению, её голос через музыку услышал Брон, посмотрел поверх голов стоящих людей и укоризненно покачал головой, как бы призывая воспитанниц не пакостить и не позориться, но ничего не сказал и даже не подозвал к себе. Левковцев ещё раз оглянулся и посмотрел на подружек, слегка улыбнулся и снова сосредоточился на прокате своих учеников. Они уже заканчивали программу и делали последний элемент: тодес вперёд-внутрь.
Пока Люда и Смелая пробирались на трибуну, канадцы закончили прокат, встав в очень эффектной позе коленями на лёд и обхватив друг друга руками, а свободные руки подняв вверх, как будто показывая тягу к свободе. Зрители разразились аплодисментами. Похоже, канадцы впечатлили их. Конечно, для российской пары они навряд ли представляли угрозу, но кто знает, как говорится, лёд скользкий, и программу ещё надо откатать.
Приветствуя зрителей поднятыми руками, канадцы обняли друг друга и покатили по направлению к кисс-энд-краю, куда подошёл Левковцев. Он пожал руку парню, похлопал его по плечу, точно так же политкорректно поприветствовал девушку, подал им красные тренировочные костюмы, с белым кленовым листом на спине и надписью CANADA под ним. Подал чехлы, одновременно что-то рассказывая и показывая на льду. Люда во все глаза смотрела на своего бывшего тренера и поражалась, каким же офигенным профессионалом он стал.
Если бы она с близкого расстояния не увидела, что это именно Владислав Сергеевич, ей бы в голову не могла прийти мысль, что это именно её первый тренер, который в далёком холодном провинциальном уральском Екатинске в 1986 году учил её азам фигурного катания. Как он сумел выбраться из провинциального города? Неужели Стольникова в её теле своим талантом вывела его в звёзды мирового тренерства? Вполне возможно, что так оно и было. И даже вполне можно было объяснить, почему он сейчас не тренирует в России. Эти самые пресловутые девяностые годы, про которые мама, Анна Александровна, не хотела ничего говорить, лишь только то, что тогда стреляли из автоматов. Наверное, фигурное катание оказалось в эти годы не только в Екатинске, но и в целом в России, отодвинуто на самое последнее место в сфере государственных интересов…
Малинина тоже уехала за границу и, судя по всему, неплохо себя там чувствует. Накануне Арина смотрела в интернете статью про Малининых. После развала СССР Таня не стала конкурировать с Хмельницкой и Соколовской, выступала за Узбекистан и добилась там очень больших успехов, стала большой мировой звездой фигурного катания, очень сильно досаждавшей нашим фигуристкам. А потом в конце 1990-х переехала в Америку, вышла замуж и стала заниматься тренерством. Похоже, распад СССР очень сильно сказался на людях, которых она хорошо знала…