Милашка
Шрифт:
— На левом фланге то же, — сказала она, помолчав. — Но там тебя не было, противник захватил линию. Отводи людей к станции и грузи в эшелоны. Приказ на дальнейшие действия последует.
Я запустил беспилотники, и они помогли оценить последствия боя. Поле перед линией обороны покрывали уничтоженные бронеходы. По ним можно было пройти, не ступая на землю. Оператор включил подсчет, на экране с бешенной скоростью плясали цифры. Тысяча, другая… Дойдя до третьей, счетчик остановился. 2748 уничтоженных бронеходов. Если и у соседей так, то это пиррова победа.
Видно, до курумцев дошло. Беспилотник показал, что они не собираются наступать. На
Их свозили на грузовиках. Нашлись экскаватор и бульдозер — работали на строительстве укреплений. Питались они от кабелей, но ток в линиях был. У холма вырыли ров, куда и сложили тела. В один ряд клали командиров и рядовых. Разбирать было некогда. «Здесь раньше вставала земля на дыбы, а нынче могильные плиты. Здесь нет ни одной персональной судьбы, все судьбы в единую слиты…»
Бульдозер засыпал траншею, сформировав гряду. Я велел построить личный состав — свой и с линии обороны и встал перед людьми. Сотни глаз смотрели на меня. Я снял кепи. В горле запершило.
— Здесь лежат герои. Каждый из них не щадил жизни в бою. Мы это запомним. После войны поставим мемориал, чтобы все помнили, какой ценой завоевана свобода.
Я умолк. Слова, которые я говорил, были холодными и не пробуждали чувств. Другие на память не приходили. По глазам людей я видел, что они ждут чего-то проникновенного. Что сказать? Внезапно мелькнуло воспоминание. Я заглянул форум по русско-японской войне 1904 года. Меня она мало интересовала, но глаз зацепился за факт, верней, песню. Стихи, посвященные гибели «Варяга», написал австрийский поэт. Слова перевели на русский язык, сочинили музыку. Песня стала популярной в России. Да так, что ее не забыли и в СССР. В 1955 году в Севастопольской бухте взорвался и перевернулся линкор «Новороссийск». В бронированной утробе корабля обреченные на смерть моряки пели «Варяга». Это слышали прибывшие к месту катастрофы спасатели, которые не могли им помочь. Они плакали. В 1989 году вследствие пожара погибла подводная лодка «Комсомолец». Оказавшись в ледяной воде, уцелевшие моряки запели «Варяг». Мы не моряки. Но чем героизм погибших защитников линии обороны уступает их мужеству? Слова сами стали складываться в голове, и я запел, дирижируя себе кулаком:
Вставайте, товарищи, каждый герой. Последний парад наступает! Врагу не сдается наш орх боевой, Пощады никто не желает! На линии нашей мы битву ведем И мы не страшимся здесь смерти. За Родину мы, если нужно, умрем. Вы нам в этом, люди, поверьте…Потому, как засверкали глаза и сжались кулаки офицеров и солдат, я понял, что поступил правильно.
НашЯ смолк и надел кепи. Вскинул руку к козырьку.
— Огонь!
Грянул залп ружей.
— По машинам!..
На станции меня позвали к правительственной связи. Здесь она есть. У меня был клач с шифрованной передачей, но ей не слишком доверяли — проводная надежней. Я взял трубку. Звонила Хойя. Я приветствовал ее, но доложить не успел.
— Все знаю, — сказала она. — Дочь прислала видеозапись.
Я поручил Клейе это сделать. В столице должны знать о результатах сражения. Клейя отправила запись с линии обороны.
— Благодарю тебя! — сказал Хойя. — За то, что отбил атаку, спас уцелевших и похоронил погибших. Мы видели, как ты пел у могилы.
А вот это я снимать не поручал…
— Лейя плакала. Через час эти кадры покажут по телевизору. Поле с подбитыми бронеходами, результат их подсчета. Потом похороны. Других кадров нет, с левого фланга донесений не поступало. Полагаю, послать было некому. Потом выступит Лейя.
Понятно. «Братья и сестры!.. К вам обращаюсь я, друзья мои!» Пришло, значит, время.
— Слушай меня, Влад! У столицы возводят рубеж, к нему отводят войска. Это наша последняя надежда. Нужно время. Врага следует задержать любой ценой, и Лейя поручает это тебе.
— У меня всего лишь тучим!
— Дадим еще три. Их командиры получат приказ перейти в твое подчинение. Встретитесь на станции Ахой. Они отправляются туда.
— Они подчинятся грону?
— Ты арх. Твой заместитель стал гроном. Повышены в званиях и другие офицеры — Лейя подписала указ. Сделай, Влад! Пять дней, нам нужно всего пять дней…
Я вышел из здания станции. На перроне ждала Клейя.
— Погрузились? — спросил я.
— Да, домин грон!
— Арх, — сказал я. — С сегодняшнего дня. Ты — грон. Повышены в званиях и другие офицеры. Председатель Высшего Совета подписала указ.
— Поздравляю, домин! — заулыбалась она.
— Благодарю, — сказал я. — Но это аванс. Его нужно отработать. Следует задержать курумцев на пять дней.
Лицо ее вытянулось.
— Карты у нас есть? — спросил я.
— Да, домин.
— Тогда будем работать. Поспать, думаю, не придется…
Хойя не обманула. На перроне Ахоя нас встречали три офицерши. В одной из них я узнал арха, с которой столкнулся при отъезде из столицы. Как ее? Лойя Слиж? Другие дамы имели нашивки гронов и были мне не знакомы. Я спрыгнул на перрон.
— Приветствую вас, дому! Я арх Влад Хома. По приказу Военного Совета вы переходите в мое подчинение.
— Мы получили приказ, — сообщила Лойя.
— Возражения есть? — спросил я.