Миллениум
Шрифт:
— Василис! — повторил древнее заклинание человек в оранжевом гидрокостюме и тоже хлопнул в ладоши.
Душевнобольной удивленно покрутил головой, и на его лице появилось осмысленное выражение.
— Вылезайте из ванны! — потребовал человек в гидрокостюме.
Душевнобольной послушно выполнил приказ и даже позволил подошедшему к нему роботу-ассистенту обтереть себя полотенцем и одеться в длиннополый халат.
— Ди Ва Пав, вы меня узнаете? — обратился к нему человек в оранжевом гидрокостюме.
— Да, я вас узнал. Вас зовут Жорес. Вы спасли мне жизнь:
— На каком языке мы разговариваем? — спросил его человек в белом халате.
— На лингва фортран. Но я знаю русский, древнегреческий и еще несколько языков, — не без гордости ответил выздоравливающий, чувствуя, как к нему возвращается память.
— А меня вы узнаете? — обратился к воскресшему Деметрису Паулюсу — в прошлом советскому геологу Дмитрию Васильевичу Павлову — человек трехметрового роста в блестящем комбинезоне. Судя по прическе, выпуклостям на груди, тонкой талии и широким бедрам, это, несомненно, была женщина.
— Сколько лет, сколько зим! Вы — Сенусерт, человек-касатка! — обрадовался выздоравливающий и покраснел, вспомнив их последнее свидание в бухте-заливе у подножия горы Меру.
— Меня зовут доктор Крамник, — представился человек в белом халате и после короткой паузы высокопарно произнес: Поздравляю вас с возвращением в общество людей!
Пожав протянутую доктором Крамником руку, выздоравливающий с удивлением осмотрел помещение, в котором он находился, а, определив, что это — тот самый ангар, где ему, когда он был дельфином, заменяли плавники и делали операцию на позвоночнике, сильно смутился.
— Что за фокусы товарищи ученые устроили? — подумал он, а вслух спросил: Где я? То есть, я хотел сказать, где мы?
— Мы на Земле — прародине человечества, которую люди, к сожалению, вынуждены оставить из-за глобального потепления и угрозы разрыва литосферы, — ответил доктор Крамник.
— Почему мне кажется, что еще недавно я был не человеком, а дельфином? — испуганно спросил выздоравливающий, который и в самом деле еще недавно был дельфином, но, благодаря науке и усилиями ученых, смог обрести индивидуальное человеческое сознание.
— Вы сами очень скоро найдете ответ на этот вопрос. Сейчас же прошу вас пройти в приготовленную для вас каюту, где вы покушаете и отдохнете. В ближайшие дни наша экспедиция отправится домой на планету Ганимед. Надеюсь, что вы полетите вместе с нами, — сказал доктор Крамник, а затем подозвал к себе робота-ассистента по имени Алозий и приказал ему "проводить дорогого гостя в его апартаменты и помочь ему сориентироваться в новой обстановке".
Когда выздоравливающего увели, доктора Крамника окружили члены экспедиции и стали наперебой осыпать комплиментами. Он же, довольный, в свою очередь, похвалил Сенусерт и Жореса за то, что они не ограничились превращением дельфина из племени глобицефалов в "посейдонца", а впервые в мировой науке воскресили реальную историческую личность, используя для этого нейролингвистические
К сожалению, не обошлось без накладок. В процессе реакции клеточного психокинеза у подопытного дельфина полностью изменились костная и мышечная система, строение черепа, органы дыхания и пищеварения, железы внутренней секреции и так далее. Изменилось практически все, за исключением детородного органа и семенников, которые остались дельфиньими. По этой причине человек продолжал осознавать себя дельфином, пока хирург Святослав Мельник не сделал ему пластическую операцию. Доктор Крамник, в свою очередь, провел сеанс эриксоновского гипноза с использованием техники "Со-провождения в приятном воспоминании". Когда и это не помогло, пришлось использовать старинные молитвы и заговоры.
— Не могу в это поверить! Он, что, действительно, Ваш прадед? — удивлялся хирург Святослав Мельник.
— На это мне намекнуло существо из параллельного мира. Кроме меня ангелоподобную женщину, назвавшую себя Веной Саймон, видели коллеги Жорес и Сенусерт, — объяснил доктор Крамник.
— Этично ли оставлять мужской половой орган у человека, являвшегося представителем шестой коренной расы, которая, как известно, была андрогинной? — переживал вулканолог Моисей Мельник — родной брат хирурга Святослава Мельника.
— Это не совсем так. Проанализировав слова и выражения, которые Ди Ва Пав произносил в бреду, я и коллега Жорес пришли к выводу, что он — реликтовый гоминид, заблудившийся во времени до того, как он оказался в обществе андрогинов. Это — еще одна научная сенсация! — не без хвастовства объявил доктор Крамник.
— Я бы не стал отметать версию вмешательства космического разума. Что, если этот человек является носителем негативной программы лжепророка и лжеучителя? Он может представлять большую опасность, — осторожно заметил микробиолог доктор Цукерман.
— Хотел бы напомнить вам, коллеги, кое-какие золотые слова: "А я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной", — возразил гидробиолог Жорес, процитировав старинный Новый Завет.
— В данном случае, коллега, готов с вами согласиться, — прокашлявшись, произнес доктор Цукерман, к всеобщему удивлению, без возражений, приняв совсем немедицинский аргумент коллеги Жореса.
Убедившись в том, что больше вопросов нет, доктор Крамник обратился к начальнику экспедиции майору Линкольну, следившему за дискуссией ученых посредством системы видеонаблюдения, с просьбой завизировать его ходатайство в Бюро дел по защите прав очеловеченных животных и разрешить реликтовому гоминиду Ди Ва Паву проследовать на планету Ганимед. Майор Линкольн в этот момент находился на своем летательном аппарате в районе Северного полюса. Вскоре ученые услышали его строгий голос:
— В 17.00 после окончания сиесты проведем рабочее совещание. Из Центра поступила новая директива. Пока все свободны.