Миллениум
Шрифт:
Последним к нему подошел Михей. Было очень заметно, что физически за прошедшие четыре года дед сильно сдал, но в его глазах по-прежнему сверкали веселые огоньки.
— Жаль, что ты джурджени, а не наш соплеменник. Иначе быть бы тебе Верховным вождем. Привет супруге Ириске. Пусть она тебе нарожает кучу здоровых детей! — сказал, прощаясь с ним Михей, а затем, хлопнув в ладони, подозвал к себе Корнея Весельчака, Юлия Бортника и Гарегина Плотника. Он велел им зажечь факелы и проводить дорогого гостя до подворья Кочубея.
В следующие дни, общаясь с Верховным жрецом Колываном, Павлов с огорчением узнал о том, что его визит в приют Белохвостого Оленя Гарегину Плотнику скорее
IХ
Павлов назначил временем отплытия "Лимузины" 21-е число месяца луктор (июнь) от вспомогательного причала неподалеку от приюта Росомахи, велев капитану Тарасу прибыть туда за три часа до полудня. Он не хотел привлекать к своему отбытию повышенное внимание, однако народу, желающего поглазеть на "королевича джурджени и распрекрасную Ириску" на запасном причале собралось немало.
Пришли все "росомахи" и соседние с ними "куницы" и "кабаны", пришел единоутробный брат Ириски Аркадий со своими женами и старшими детьми, а также члены семьи и слуги Верховного жреца. Сам Колыван в это время находился на заседании Совета старейшин в резиденции Верховного вождя, и Павлов простился с ним до скорого свидания заблаговременно. Старейшины должны были, наконец, принять решение по вопросу о разделе между родовыми общинами доставшихся орландам рабов и прочие трофеи. Голосование кандидатуры нового Верховного вождя было назначено на завтра, то есть за сутки до Дня летнего солнцестояния и всенародного праздника Благодарения Авесалома.
Центурион Сансара захотела проводить его до фактории, чтобы заодно проверить, как подопечные Урсулы несут на этом направлении дозорную и караульную службу. Она и ее боевые подруги: Гита, Старая Дося и Агафья, — уже находились на галере, взойдя на борт судна на якорной стоянке у Верблюжьей горы. Вместе с ними на верхней палубе расположился отряд учениц среднего возраста (15–16 лет) во главе с их командиром Старой Любавой. Сансара с разрешения капитана Тараса взяла их с собой прокатиться до вспомогательного причала. Накануне во время тренировочного боя шестами и деревянными мечами ученицы-подростки задали юношам-новобранцам из Эльдорадо такого трепа, так изукрасили их синяками и ссадинами, что тем стыдно было показываться своему "папе", то есть Павлову, на глаза.
Ученицы были одеты по-летнему: длинные до колен рубахи из грубого неокрашенного холста, перепоясанные широким кожаным ремнями, к которым крепились поясные ножи. На локте левой руке они держали легкие серповидные щиты, обтянутые рыбьей кожей, а в правой руке — связки метательных копий длиной около 1 м. За спинами у некоторых, но далеко не у всех, были чехлы с луками и колчаны со стрелами. Право на ношение боевого лука еще следовало заслужить. Вместо кожаных шлемов по форме им были положены войлочные шапки, а волосы на голове разрешалось стричь уже не так коротко, как младшие ученицы, а "под горшок".
Среди высадившихся на берег и выстроившихся в шеренгу почетного караула учениц Павлов узнал Степу — дочь Корнея и Музы, младшую сестру покойной Виктории-воительницы. Девочка выросла с "коломенскую версту", но была также худа, как и прежде. Вслед за ученицами на берег высадились Центурион Сансара и Гита. Выслушав приветствие Старой Любавы — начальницы отряда учениц, Павлов поблагодарил ее и Центуриона за оказанное его подопечным внимание и гостеприимство.
Сансара собралась было отдать Любаве приказ отправляться с отрядом в военный лагерь, но Павлов ее опередил: сделал ей знак и попросил вызвать из строя Степу — дочь Корнея и Музы из рода Белохвостого
— Это — тебе! Носи! Будь такой же отважной и смелой, как твоя сестра Виктория!
Степа с испуганно-умоляющим выражением лица посмотрела на Центуриона. Сансара улыбнулась и кивнула головой. Степа взяла подарок и вернулась в строй.
— Любава, есть ли среди твоих бойцов родные и двоюродные сестры Памелы, Забавы и младшей Доси, а также сестры дочерей Панкратия и Тихона из рода Красной Лошади и Остапа из рода Желтого Быка? — обратился он к начальнице отряда.
Любава, недолго подумав, вызвала из строя шесть учениц. Павлов попросил у нее разрешения, чтобы девочки, которых она назвала, ненадолго задержались, и пока Ириска прощалась с женами своего брата Аркадия и со старшими женщинами из рода Росомахи, рода Куницы и рода Черного Кабана, он успел спуститься по сходням на галеру и вернуться на берег с двумя матросами. Матросы вынесли с собой тяжелый, кованный медью, оружейный ящик их высочества принца Тезей-хана.
Открыв ящик, Павлов подозвал к себе юных амазонок и вручил им ценные подарки в виде парадного холодного оружия, которым, как он прекрасно понимал, они сами пользоваться, наверняка, не станут, а передадут своим отцам и старейшинам. Таким образом, он воздал честь и хвалу всем погибшим за него орландам, что на сородичей покойных произвело очень сильное впечатление. Шурин Аркадий воспринял его широкий жест по-своему, и, прощаясь с Павловым, шепотом, сказал ему на ухо следующее:
— Спасибо, брат! Теперь "лошади" и "быки" встанут на мою сторону. Я обойду Кочубея, поскольку все знают, как плохо он тебя и мою сестру Ириску принял.
Когда "Лимузина" проходила мимо Главного причала, Павлов заметил, что бесхозные плоты, которые в день его прибытия на Красные Камни помешали ему пришвартоваться к большой причальной стенке, убраны.
На Главном причале было тихо и малолюдно. Два молодых охотника из рода Куницы перетаскивали с легкой каркасной лодки на причаленный к берегу плот убитую ими утром на водопое косулю. Завидев приближающуюся галеру, охотники дружно прокричали: "Доброе утро! Счастливого пути!" — и приветливо помахали рукой. На ступеньках широкой лестницы играли дети. Молодая женщина, склонившись над водой, вымачивала оленью шкуру. За ее спиной стояла девочка-подросток в нарядном сарафане, перенимая у матери, а может и старшей сестры опыт выделывания замши. Пахло дымом костра и чем-то паленым, наверное, жженым пером.
На подходе к Перламутровой башне Павлов обратил внимание на двух мальчиков в возрасте 7–8 лет, которые бежали вдоль берега и что-то кричали. Это были братья-близнецы Рико и Люк. Впереди них бежала и громко лаяла большая собака черно-белого окраса, но это уже был точно не Гром.
……………………………………………………………………………………………………
Путешествовать на "Лимузине" в качестве пассажиров Сансара и ее боевые подруги сочли ниже своего достоинства. Посидев около получаса для приличия вместе с Павловым и его супругой Ириской за столом, который шеф-повар Рутений установил под фок-мачтой и накрыл лучшими яствами и винами, они перешли на нижнюю палубу и присоединились к команде гребцов. Они уже знали, где взять запасные весла, и какие банки свободны. Вскоре с нижней палубы послышались их звонкие голоса: