Миллиардеры
Шрифт:
По работе Ельцин близко сошелся с первым секретарем горкома Рябовым. Тому энергичный строитель понравился. Если в этом кругу вообще бывает дружба, то можно сказать, что Ельцины и Рябовы начали дружить семьями. Сперва Рябов ввел нового товарища в состав горкома. А уходя на повышение в Москву, рекомендовал Ельцина в первые секретари. В 1976-м Борис Николаевич возглавил Свердловскую партийную организацию.
На самом деле даже эта должность была для Ельцина чересчур. Что бы там ни писали газеты, он никогда не был карьеристом. Взобраться на самый верх вовсе не было смыслом его жизни. Бориса Николаевича манили простые радости. Банька. Посидеть с мужиками. Может быть, съездить на охоту. Но даже управлять
3 апреля 1985 года ему позвонили из Москвы и предложили поработать на нового Генерального секретаря Горбачева. Тому была необходима собственная команда, а людей не хватало. Ельцин ответил, что у него и дома еще не все дела переделаны. Так с людьми из ЦК разговаривать было не принято. На следующий день в Свердловск позвонил Егор Лигачев (второй человек в партии после Горбачева). Звонок раздался, когда Ельцин в служебной машине ехал на работу. Трубка ласковым голосом поинтересовалась, не хочет ли Борис Николаевич положить партбилет на стол? Ну, и уже очень скоро Ельцин приступил к работе в Москве.
Дальше все происходило очень быстро. 23 января 1986 года Горбачев провел заседание Политбюро ЦК, на котором предложил снять первого секретаря Московского горкома Гришина и назначить на его место своего человека: молодого и работящего уральца Ельцина Бориса Николаевича. Присутствующие проголосовали единогласно «за».
Ну, Москва так Москва, крякнул Ельцин и засучил рукава. Открытый, улыбчивый провинциал еще не овладел азами московских игр. В столице ему хотелось вести себя так же, как он привык у себя на Урале. Несколько раз Ельцин прокатился с простыми людьми в троллейбусе. Постоял в очереди в продовольственном магазине. Размахивая правой рукой, на которой не хватало двух пальцев, пообещал наказать плохо работающих чиновников. Такое поведение идеально укладывалось в русские представления о добром царе. Новый председатель горкома моментально стал любимцем москвичей.
Но одно дело заведовать строительством на Урале, и совсем другое – руководить крупнейшим городом Европы. Запала Ельцину хватило всего на год-полтора. Главное, чем должен заниматься чиновник, – изучать документы. Ельцин этому искусству так никогда и не научился. И подковерным чиновничьим играм тоже. По-человечески он был очень негибким, обидчивым и вообще – некомандным игроком. Ему хотелось, как дома, в Свердловске, лазать по стройкам и видеть результаты работы. А если этого не было, Ельцин начинал пить.
Позже в своих мемуарах он признавался:
Меня не покидало ощущение, будто я какой-то чужак среди всех этих людей. Я не вписывался в их рамки каких-то непонятных мне отношений.
Уже в сентябре 1987-го он пишет Горбачеву письмо, в котором просит освободить его от занимаемой должности. Горбачев за последние месяцы тоже изрядно разочаровался в уральском выдвиженце. Однако письмо все-таки не подписывает.
Ельцин начинает вести себя совершенно по-детски. Он капризничает, портит отношения с большинством членов Политбюро, демонстративно хамит Егору Лигачеву. Москва раздражает его все сильнее. Жене вечерами он постоянно говорит о том, как скучает по родным краям. Дело кончилось тем, что на ноябрьском Пленуме с руководством ЦК он переругался уже публично. Ельцин выступил с заявлением о том, что никаких реальных результатов горбачевской Перестройки что-то не видно, – ну и вылетел с должности.
Двадцать лет подряд он жил так же, как жили сотни тысяч высших советских чиновников. Служебная дачка. Машина
Как жить дальше, Ельцин не понимал. Ему ведь было уже пятьдесят семь. Впереди маячила только нищая старость. Когда Ельцин полностью осознал, что больше никакой работы, никакой карьеры у него не будет, а будет только пенсия где-нибудь на даче под Свердловском, то попытался покончить с собой. 9 ноября он попробовал всадить себе в грудь острые ножницы. Окровавленного, потерявшего много крови Ельцина увезли в Центральную клиническую больницу. Шрам на груди останется у него на всю оставшуюся жизнь. Тогда Борис Николаевич еще не знал, что карьера его не закончена, а только начинается.
В советские времена в стране существовала всего одна партия – коммунистическая. Она была громоздка, неповоротлива и слишком уж огромна. Конкурировать ей было не с кем, бояться некого. А как известно, в доме, где нет кота, мыши умирают от ожирения. При Горбачеве политическую систему было решено немножко встряхнуть. Не так чтобы всерьез, а только чтобы чиновники наконец зашевелились.
Коммунисты собрались на XIX партконференцию, а потом на I съезд народных депутатов. Там часть депутатов объявила о создании Межрегиональной депутатской группы. Спустя еще несколько месяцев на базе группы была сформирована первая в стране некоммунистическая партия «Демократическая Россия». Чуть позже оформилось и противоположное политическое крыло. Осенью 1989-го на съезде появилось депутатское объединение «Коммунисты России». Одна большая партия разделилась на две поменьше.
В то время воздух пах романтикой и всем казалось, что если чуточку поднапрячься, то скоро наша жизнь станет похожа на американское кино из видеопроката. Коммунисты до смерти надоели, и хотелось чего-нибудь новенького. В Москве и Ленинграде «Демократическая Россия» была бешено популярна: партия собирала от шестидесяти до девяноста процентов голосов. Никто не хотел верить, что перед ними всего лишь левая половинка КПСС, – «демократов» воспринимали как апостолов совершенно новой эры.
Радостные революции в тот момент происходили по всей Восточной Европе. Коммунистические режимы рушились. К власти приходили те, кто еще вчера был никем. В Польше – рабочий-сварщик Лех Валенса. В Чехии – драматург-диссидент Вацлав Гавел. В Грузии – писатель Звиад Гамсахурдиа. И только в России на смену коммунистам из ЦК пришли другие коммунисты из того же самого ЦК.
Борьба Горбачева со своим бывшим протеже длилась несколько лет – и закончилась его полным поражением. К началу 1990-х из безработного партийного функционера Ельцин превратился в президента страны, и теперь уже он мог решать, на какой даче Горбачев жить станет, а на какой – нет.
Дальше страна начала стремительно меняться, но сам Ельцин никакого участия в этом не принимал. В 1991-м он достиг пенсионного возраста и, хотя официально уходить на пенсию не стал, все равно решил, что имеет право немножко отдохнуть. В стране перераспределяли собственность, появлялись финансовые империи и менялся расклад политических сил. А Борис Николаевич ездил на рыбалку, отдыхал на озере Селигер, мог на пару часиков заскочить на работу, но после обеда каждый раз ложился вздремнуть. Никаких попыток хотя бы сделать вид, будто он контролирует ситуацию, президент не предпринимал.