Миллион в кармане

Дышев Андрей Михайлович

Я отчетливо слышал голоса. Звонкий женский голос, дробясь эхом и превращаясь в нестройный хор, обрываясь, притихая и усиливаясь вновь, тянул песню. Мужской голос вплетался отрывистыми и сердитыми фразами, короткими окриками. Голоса приближались, и вскоре я различил две фигуры, движущиеся по кромке берега. Это были Марина и Курахов.

Поведение их было каким-то странным. Марина, как сумасшедшая, как привидение в мертвенных лучах луны, приплясывала, кружилась, подскакивала и, напевая, постепенно удалялась от профессора. А Курахов, отставая от падчерицы, шел медленно, настороженно и время от времени приглушенно выкрикивал:

– Ты

напрасно это делаешь!.. Это очень опасно!.. Ты сошла с ума, Мариша!.. Не ходи дальше, мы уже пришли…

На падчерицу эти слова не производили впечатления, и она продолжала пританцовывать, размахивая вокруг себя палкой, пинать ногами камни и оглашать ущелье своим пронзительным криком. Профессор, остановившись рядом с тем местом, где час назад стояли наши байдарки, скинул с плеч рюкзак и сел на него верхом.

Страшный рев разорвал тишину ночи и заглушил голос Марины. Мы с Владом вскочили на ноги. До нас долетел истошный визг девушки, а следом за ним – ее же дикий хохот. Мы увидели, как рядом с ней выросла гигантская фигура мохнатого чудовища, вставшего на задние лапы. Марина чем-то замахнулась – палкой или камнем – и, продолжая безумно хохотать, побежала к профессору, увлекая чудовище за собой.

Мы с Владом кинулись вниз, съезжая по каменистой тропе то на заднице, то на руках, ломая ветки и скидывая сотни камней. У реки щелкнул выстрел, еще один, а вслед за ним раздался нечеловеческий, ужасный вопль профессора, прерываемый омерзительным хрустом, чавканьем и ревом.

– Быстрее! – кричал я, подталкивая Влада, который запутался в куртке и никак не мог достать пистолет из-за пояса джинсов. Луна вновь скрылась за тучами, и мы, хлюпая по мелководью ручья, бежали уже наугад, в черноту, готовясь в любой момент к атаке мохнатого людоеда. Выйдя на песок, мы остановились и, стараясь сдержать рвущееся из груди шумное дыхание, прислушались. Где-то на другом берегу реки щелкали камни и раздавалось тяжелое уханье зверя. Влад схватил меня за плечо и куда-то махнул рукой.

– Вот он! Вот он!

И наугад выстрелил в темноту. Потом еще раз. Открыв рты, мы слушали, как тихо журчит река.

– Ушел, – со скрытой радостью произнес Влад. – Жаль, мы его не прикончили.

До нас донесся тихий стон. Мы бросились на верхнюю оконечность песчаной отмели, поросшую кустами, рядом с которыми в последний раз видели профессора, и сразу же наткнулись на рюкзак. Рядом с ним, лежа на боку, корчилась Марина.

Влад чиркнул зажигалкой, и нам представилось ужасное зрелище. Ударом медвежьей лапы у несчастной девушки был так разворочен бок, что сквозь ребра было видно, как сокращается легкое.

Потрясенный страданием девушки, не зная, что делать, я стащил с себя куртку, смял ее и подсунул под голову Марины.

– У тебя есть бинт? – орал Влад. – Нужен бинт! Бегом за ним!

Я уже был готов выполнить приказ, как Марина липкой от крови рукой взяла меня за локоть.

– Не надо, – слабым шепотом произнесла она. – Мне хорошо… Мне приятно… Это ни к чему…

За нашими спинами зашуршала галька. Тяжело дыша, перед Мариной упал на колени батюшка и схватил ее голову в ладони.

– Что?! Что?! – отрывисто спрашивал он, рассматривая ее лицо, гладя по волосам и щекам. Он еще не видел раны. – Где болит?! Где больно?!

– Батюшка! – силясь улыбнуться, прошептала Марина. – Как

хорошо, что вы здесь! Поцелуйте меня скорее…

Я отошел. Мне стало муторно. Посвечивая перед собой фонариком, ко мне приблизилась Лада.

– Там, у воды, – сказала она убийственно-спокойным голосом, – лежит Курахов.

– Что с ним? – спросил я равнодушно.

– Он мертв. Медведь разорвал его на части. – Она подняла руку, показывая мне пистолет. – Он дважды выстрелил в медведя, но, видимо, только ранил.

Мы услышали, как простонал батюшка, как он крикнул в небо:

– Господи, что ты делаешь, господи?! Скажи, в чем она провинилась перед тобой?!

К нам подошли Влад с Анной.

– Ужасная смерть, – вздохнул Влад.

– Умерла? – спросил я.

Влад кивнул:

– Успела исповедаться батюшке. Сказала, что умирает спокойно, потому что отомстила за мать. Еще сказала, что Курахов пристрелил Олега. Еще хотела что-то сказать про Ольгу, жену его, но не успела…

Батюшка взял себя в руки. Он уже не скулил, глядя на луну. Он выполнял свой последний долг, и мы слышали его ровное и спокойное бормотание и видели, как он склонял голову к телу Марины и крестился.

– Нельзя здесь его оставлять, – сказал Влад. – Медведь в самом деле может вернуться.

– Идите, – сказал я. – Я побуду здесь.

Влад колебался мгновение, затем протянул мне «макаров».

Лада оставалась со мной всю эту тяжелую и холодную ночь.

Глава 56

Я исчерпал лимит последних сил, которые смог выплеснуть мой организм в критические минуты на дне ущелья. Ранение пошло в наступление. Лада, осматривая утром мою руку, морщила лоб и качала головой.

– Пятна какие-то нехорошие пошли по всей руке, – сказал она. – И гематома разрослась.

В аптечке, которую мы прихватили с собой, закончился бинт, и перевязывать пришлось старым бинтом, влажным и в бурых пятнах крови.

Избавившись от байдарок, мы избавились от четырех тяжелых тюков, и все же вещей еще оставалось много. Влад единолично нес рюкзак с сокровищами, Лада – свою сумку, Анна – свою, а батюшка помогал идти мне.

Когда мы выбрались из ущелья, я едва переставлял ноги. Кажется, у меня начался жар, и в этой ситуации, может быть, стоило бы сказать правду о своем состоянии, но я же на все вопросы о своем самочувствии отвечал одно: не знаю, вскрытие покажет.

Через лес мы добрались до шоссе, ведущего в Межгорье. Влад предлагал не «светиться» на трассе и пойти через лес пешком, но Анна, догадываясь о моем состоянии, убедила его, что время играет против нас и разумнее добраться до Ворохты на попутке. Она вместе с Ладой принялась голосовать, а мы легли в траву, наблюдая за девушками из-за кустов.

– Стоять!! – услышали мы за своей спиной окрик, а вслед за этим металлический лязг пистолетного затвора. – Руки наверх!

Влад издал какой-то звук, отдаленно напоминающий матерное слово. Мы медленно подняли руки над головой, еще не понимая, насколько серьезна ситуация. Батюшка не успел встать и, сидя на земле, руки не поднял, а прикрыл ими голову, словно сверху на него начали сбрасывать шишки. Краем глаза я заметил, как обыскали Влада и вытащили из-за пояса «макаров». Затем те же руки прошлись по моему телу и сильно сдавили перебинтованное предплечье. Я взвыл от боли.