Миллион в кармане
Шрифт:
– Я тебя очень хорошо узнал, дерьмо собачье! – разъяренным зверем зарычал Влад, что окончательно развеяло мои сомнения относительно тяжелой болезни его мозга. – Не принимай меня за идиота, подонок! Сейчас я с тобой расквитаюсь!
Я не успел отскочить назад, как он снова кинулся на меня, схватил за воротник куртки. Мы повалились в реку, и холодный поток тотчас накрыл нас с головой. Но и под водой мы не прекратили борьбу, продолжая мять и тузить друг друга. Я уже не сомневался, что имею дело с безумцем, и, даже явно проигрывая ему, старался не столько
Течением нас волокло к обрыву. Черная корявая ветка, каким-то образом прицепившаяся к нам, вонзила свои одеревеневшие щупальца мне в живот. Владу пришлось еще хуже: острая рогулька обхватила его шею, как анаконду, и он одной рукой пытался оторвать ее от горла, а второй – придушить меня. Нас тащило течением по природному мусору, заваливало камнями, заливало водой, но мы, заведенные дракой, не замечали этого дискомфорта. И только когда скорость нашего движения вдруг стала резко возрастать и мы вместе с грязевым потоком полетели куда-то вниз, в черную преисподню, ломая на своем пути кусты, увлекая за собой «живые» камни и одновременно издавая дикий вопль, только тогда мы отпустили друг друга и освободили нашу корягу.
По отполированному водостоку нас вынесло на дно глубокого оврага и швырнуло в бурлящее озерцо. Оно оказалось достаточно глубоким, и, спасаясь от падающей сверху воды с камнями, мы поплыли на сушу, с трудом выползли на мшистые кочки и повалились на траву.
– Ну ты и дурак! – высказался я, сморкаясь и выковыривая из ушей песок. – Образина! Реактивный шизоид!
– Сейчас я передохну и зашибу тебя одним ударом, – пообещал Влад, лежа ничком на траве.
Я похлопал себя по карманам, провел ладонями по груди, убедившись, что лихой водопад вырвал с корнем все пуговицы и вытащил из нагрудного кармана «регент».
– Чудовище! – послал я ответный мяч. – На тебя, как на бешеного зверя, надо ходить с топором и пистолетом… Да вот только свой «регент» никак не найду.
– Жаль, – проворчал Влад. – Нечем будет произвести прощальный салют над твоей поганой могилой.
Покачиваясь, я отошел от Влада подальше и на всякий случай поднял с земли увесистую дубинку. Может быть, огреть его, чтобы привести в чувство? Что с ним случилось? С какой цепи он сорвался?
– Послушай, – сказал я. – Это уже не смешно. Твоя глупая шутка затянулась. Какого черта ты накинулся на меня, как дебил?
– Сейчас узнаешь, – недвусмысленно предупредил Влад и добавил: – Иуда! За сколько ты продался?
Эта добавочка меня озадачила. Я начал подозревать, что Влад в чем-то очень сильно заблуждается, но выяснить это было весьма не просто по той причине, что он, ослепленный яростью, совершенно не воспринимал мои слова. Всякая моя попытка что-либо выяснить у него выглядела бы в его глазах как нелепое продолжение давно проигранной игры. Я решил разорвать порочный круг хитростью.
– Прости меня, – сказал я. – Так получилось. Я не хотел.
– Что?! – взревел Влад, медленно поднимаясь на корточки, как упавший
Я начал кое-что понимать.
– Это не я стрелял, – пятясь назад и выразительно поигрывая дубинкой, ответил я.
– А кто? Твоя стервоза? Или, может быть, Курахов?
– Вообще никто из нас по тебе не стрелял. Потому что мы как простились в Судаке, так больше тебя не видели.
– Что?! – раненым зверем ревел Влад. – Не видели? Значит, вы все ослепли? Или черные стекла в твоей машине не просвечиваются наружу?
Он был ужасен в этот момент. Струи грязной воды стекали по его лицу, косичка черной змеей налипла на шею. Расстегнутая безрукавка оголяла крепкую грудь, на которой маслянисто поблескивали кровоточащие царапины. Сжимая огромные кулаки, Влад неудержимо наступал на меня.
– Не ори, Кинг-Конг! – спокойно сказал я. – Объясни лучше, что с Анной? Она цела? С ней все в порядке?
– Забеспокоился за Анну, предатель? Не надо, не тереби свою душу! Что может случиться плохого с девушкой после того, как она свалилась в машине с обрыва?
Теперь я уже почти точно знал, что так сильно повлияло на его рассудок. Пора было переходить в наступление.
– Послушай, рефрижератор с руганью, от твоего вопля у меня разболелась рана. Ты способен понять своими мозгами, что мне прострелили руку те же люди, которые потом стреляли в вас?
– Не надо! – продолжая надвигаться на меня, произнес Влад, но уже не столь агрессивно.
– После нашего телефонного разговора нас остановил гаишник, – начал я торопливо объяснять, не давая Владу раскрывать пасть и рычать. – Нас с Ладой выкинули из машины, меня ранили. А этот переодетый вместе с Мариной сел в «Опель» и погнал в сторону Лазещины. Ты понимаешь, о чем я тебе говорю?
– Врешь! – уже совсем неуверенно произнес Влад, но, тем не менее, продолжал наступать на меня. Наверное, он был очень инерционным человеком. Озабоченный тем, какие неопровержимые доказательства найти для этого твердолобого субъекта, я не заметил, как между нами появилась Анна.
– Это не он, – сказала она Владу.
На мою бывшую подругу тяжело было смотреть. Насквозь вымокшая, покрытая, как плащом, каким-то автомобильным чехлом, осунувшаяся, с темными кругами под глазами, она напоминала беженку из палестинского лагеря.
– Привет, Анюта, – поздоровался я, но девушка не ответила, даже не повернулась ко мне и, медленно продвигаясь куда-то сквозь кусты, растворялась в темноте.
– А кто же?! – не желая сдаваться, раздраженно спросил Влад.
– Это не он!! – отчаянно крикнула Анна. – Я ему верю!!
– А я нет! – упорно стоял на своем Влад.
– И напрасно! – вдруг откуда-то сверху раздался знакомый голос.
Мы с Владом задрали вверх головы. На стволе большой ели, перекладиной перекинувшейся с одной стены оврага на другую, верхом сидела Лада и постукивала по дереву стволом «макарова».