Миллион в кармане
Шрифт:
Влад хоть и в более грубой форме, но собирался сделать то же, что недавно проделал я, и все же мне стало нестерпимо стыдно.
– Оставь сумку, – попросил я. – Это уже лишнее.
Я думал, что Анна присоединится ко мне, но она не проронила ни слова, лишь нервно прикурила вторую сигарету.
– Простите, – сказал Влад, медленно расстегивая молнию на сумке, словно на платье женщины, принадлежащей другому мужчине. – Мне нелегко будет это сделать, но я очень хочу знать правду.
Первой он вытащил книгу, раскрыл ее и поднял над
– Всем видно?
– Послушай, амбал! – едва сдерживаясь, произнесла Лада. – Не превращайся в клоуна.
– Обязательно учту ваше пожелание! – ответил Влад и вытянул из второго накладного кармана голубое платье. Почему-то при его виде у меня вдруг заныло под сердцем, словно мне показывали вещи умершего близкого человека.
Я думал, Анна взорвется, но она продолжала нервно курить.
Влад перебирал зубную щетку, тюбик с пастой, мыльницу, коробочку с косметикой, затем открыл замок основного отделения. Он уже не демонстрировал вещи, а молча выкладывал их на колени Анне: туфли, зонтик, фен для сушки волос. Когда сумка опустела, он перевернул ее, постучал по днищу костяшками пальцев, взялся за замок двойного дна и просунул туда руку. По-моему, этот обыск всем опротивел. Даже Лада расслабилась и уже не следила за руками Влада.
Влад аккуратно вытащил две выглаженные рубашки, упакованные в полиэтиленовые мешки, несколько журналов «Cosmopolitain» и потертую по углам папку на веревочках. С Ладой вдруг что-то случилось. Она приподняла голову, с удивлением глядя на папку, и чуть подалась вперед.
Анна пролистала журналы и вслед за рубашками вернула их Владу, который старательно укладывал вещи на прежнее место. Потом она развязала тесемки, раскрыла папку, взглянула на бумаги, приблизила папку к глазам, снова отдалила и, тряхнув головой, спросила:
– Что это?
Влад небрежно притянул папку к себе, опустил голову и вдруг окаменел. Я видел, как он раскрыл рот и, силясь что-то сказать, промычал:
– Э-э-э… Это что?.. Это откуда?.. Это… ты понимаешь, что…
Мы с Ладой просунули головы между плечами Влада и Анны. Влад трясущимися руками перебирал бледные, цвета старой извести, листочки, покрытые корявыми вензелями.
– Это же манускрипт, – произнес он таким голосом, что у меня мурашки побежали по коже. – Дневник личного летописца графского рода Аргуэльо.
Глава 52
Шок, который я испытал в эту минуту, сравним разве что с состоянием человека, увидевшего рядом с собой НЛО. Несколько секунд в машине стояла напряженная тишина, слегка разбавленная нашим общим протяжным вздохом изумления. Влад первый пришел в себя и, склонившись над маломощной подсветкой на приборной панели, стал бережно, но быстро листать манускрипт, вчитываясь в старолатинские слова.
– Значит, не сгорел, не сгорел, – нараспев произнес Влад. – Где взяла? – отрывисто спросил он, и поначалу никто из нас не понял, кого он спрашивает. – Где ты его взяла, спрашиваю? –
– Не знаю, – растерянно ответила Лада. – Этого раньше у меня не было.
– Ну хватит врать, да?
– Да не вру я, – пожала плечами Лада.
– Ты вниз спускалась без сумки, так ведь? – спросил я.
– Без сумки, – кивнула Лада.
Я невольно покосился на отца Агапа. Он не мог этого не заметить.
– Бог с вами, Кирилл Андреевич! – прошептал он. – Неужто вы на меня думаете? Откуда бы я взял этот проклятый манускрипт?
– Э-э-э, святой отец! – протянул Влад, снова склоняясь над листочками. – Он не проклятый… Совсем даже не проклятый… Невероятно! Все цело. И даже… даже описание места.
– Действительно, невероятно, – сдержанно ответила Анна, продолжая курить. – Такое ощущение, что над нами кто-то издевается… Если не ошибаюсь, профессор обещал тебе вернуть этот манускрипт, – сказала она, глядя на Влада. – Ну, и вот…
– Ты что! – вскинул голову Влад. – Ты хочешь сказать, что Курахов уже нашел… Нет! Не верю! Это невозможно! Физически невозможно! – крикнул он.
Анна повернула голову ко мне.
– В котором часу вас выкинули из машины?
– Около девяти. Без четверти девять, – ответил я.
– В девять тридцать нас скинули с обрыва. В девять пятьдесят – от силы в десять «Опель» с Олегом, Мариной и профессором подъехали к кирпичному особняку. В одиннадцать туда пришли хлопцы, но никого, кроме батюшки, там уже не было. Значит, между десятью и одиннадцатью часами профессор с Мариной и Олегом вышли к месту. Вот теперь считайте – прошли сутки и десять часов. Разве мало для того, чтобы выкопать клад, приехать, скажем, в Ворохту и сунуть манускрипт в сумку девушки?
– В Ворохте это сделать было невозможно, – зачем-то сказал я то, что тотчас мысленно опроверг.
– Разве ты все время был в сознании? – с сомнением спросила Лада. – Когда мы с батюшкой пришли, ты крепко спал.
– А можно поинтересоваться, куда вы ходили? – спросила Анна.
– Я ездила на станцию Лазещина, чтобы встретиться с вами.
– Нас там, конечно, не было, – кивнула Анна, – и быть не могло. Мы в это время отдыхали на дне оврага. Скажите, отец Агап, а в котором часу вы встретились на станции с этой девушкой?
Я никогда не видел, чтобы Анна так жестко и целеустремленно загоняла Ладу в угол.
– Если не ошибаюсь… Дай бог памяти… Около шести вечера. Точно, было без двадцати шесть.
– А в котором часу Лада оставила тебя? – спросила Анна меня.
– Незадолго до прихода врача. В два часа дня. Без пяти два, – поправился я.
– Значит, – подытожила Анна вкрадчивым голосом хитрого и коварного следователя, – для того, чтобы добраться от Ворохты до Лазещины и обнаружить там вместо нас батюшку, а затем вернуться обратно, вам понадобилось почти четыре часа! Не много ли, если машина пролетает это расстояние за пятнадцать минут?