Милорд
Шрифт:
— Прошу прощения. — направляясь следом за стариком, оставляя собеседников размышлять над услышанным.
Зря Вальбурга начала провоцировать Дамблдора, никогда не поверю, что она не понимает основ… Да всех основных постулатов колдовства, и даже простейшей биологии!
Маги и магглы такие же разные, как рыбы и птицы, их реакции на раздражители, в том числе энергии, помимо электрического тока, банально нельзя сравнивать. Точка. И хотя, на начальных этапах опытов, я действительно мог использовать эльфов, как неодарёные — крыс, в научных исследованиях… Это
Но главное, конечно, идея.
Мы с Алеком тоже на гипотезах выезжали (он согласился воплотить мои фантазии, только потому что я его замучал своей назойливостью), а получилось, что тест ДНК будет изобретён уже через полгода… Совершенно некультурно досаждать кому-то, и всё же лучше, чем ждать, пока он разродятся, аж до восемьдесят четвёртого.
Я не настолько привык к зеленокожим, чтобы регулярно заглядывать в гости на протяжении десятилетий.
— …А ты когда-нибудь любил? — вытащив из глубин разума и внезапно ловя мой взгляд любопытствует Альбус, на мгновение становится значительно тише.
Смешно пытаться вывести оппонента из равновесия столь банальным трюком. Ты лично проел мне плешь на этой почве. Провоцировал, подводил разговор, теперь же такие вопросы… Стареешь. Я ведь тоже могу разыграть невинность, удивишься, насколько правдоподобно всё выйдет.
— Любил. — вглядываясь в витраж напротив, позволяю трансфигураторунезаметноопутать щупами ментал. — Ради наших встреч хотелось жить, в грёзах мне чудилась ртуть, затаившаяся в бездонных озёрах озорных глаз. — едва слышная фраза растворяется в возобновившемся гуле толпы.
Официальная наука гласит, что мастерство легилимента в большей степени зависит не от пластичности разума. Прежде всего оно держится на эмоциональном спектре, который способен распознать волшебник. Так, при подделке воспоминания, на первый план выходят — неправильно подобранные эмоции, наигранные и фальшивые, размытая картинка, плохая проработка деталей интерьера, поведение людей.
Являясь Мастером в этой области колдовства, прежнийятем не менее обладал чувствительностью пенька лесного, обыкновенного. С возрастом всё только ухудшилось. По моей теории, каноничный Воландеморт не смог развить свой талант до уровня «Бог» только потому, что слабо представлял, как ощущается большая часть эмоций.
С детства их путал, до инцидента, не мог разделить «оттенки»…
Лич же, в которого превратился гениальный маг (сам себя не похвалишь, никто не похвалит) после смерти, тем более не знал ничего о счастье, не различал обиду и злость. Дефектное чучело из плоти и крови существовало по искусственно заложенному алгоритму. Но теперь, имея за плечами полноценно прожитые годы, погрузить незваных гостей своего сознания в океан самых разных чувств легче лёгкого. И мне не нужно ничего подделывать и имитировать, практически за сотню лет я прощупал каждую нотку.
Ооо, какие перспективы на поприще создания искусственного
Разработаю систему охраны и установлю в замке, пока не достроил. Это будет занимааательно — живой дом! Ещё… не знаю… Имея слепки чистых эмоций можно творить всё что заблагорассудится. Хоть снова открыть фолианты действительно наитемнейшего волшебства!.. Перелепить личность по своему усмотрению, хоть это и мерзко, станет вполне возможным.
Но опустим лирику, необходимо убедиться, что я получу желаемый результат в кратчайшие сроки.
— Жутко, учитель, когда готов навсё, ради одной только мимолётной улыбки. Ты видишь своё будущее в чужих глазах. Осознаешь, что вопреки здравому смыслу способен безропотно отдать сердце, душу, построить рай на Земле, или утопить мир в крови.
В памяти вновь всплывают далёкие воспоминания, правда искусно вплетается в ложь.
Хрупкая блондинка на фоне обшарпанной комнаты приюта, молоденькая и весёлая. Луг, белые балетки, модное по тем временам чернильное платье в крупный красный горох… нежные руки обвивают мою шею, заключая в мягкие объятия, успокаивающий шёпот, тихо, на ухо: «Я в тебя верю». Солнце, начало мая, яркая бабочка под стеклом, тонкие девичьи кисти, протягивающие блокнот в кожаной чёрной обложке… бледное тело в пентаграмме, ночь, свечи, руны на камнях дрожащими руками.
Стоп.
Этого должно хватить для небольшой стимуляции доброхота. Пусть активнее ищет «крестраж», мне нужно нечто, способное вконец добить веру избирателей в него.
— Глубокое понимание. — рассеянно кивает Дамблдор, обеспокоенно поглядывая по сторонам.
— Сомневались?.. — аккуратно опускаю бокал на стоящий рядом столик, в поле зрения мелькают товарищи, насмешливо скалящиеся на мой трёп.
— Директор, вы в порядке? — участливо пролебезили сбоку, отвлекая от беседы.
— Конечно, Эндрю, не стоит беспокоиться, ступай.
Похоже либералы волнуются за своего предводителя… Ха-ха-ха, ну что за идиоты?!
Разве стал бы я так гадить самому себе?.. Физическое, либо магическое, воздействие на противников неактуально в свете преимуществ ораторского искусства. А за то, что он успеет натворить, сделав неверные выводы, я вообще не отвечаю. Меньше подглядывать будет, чужая голова — не телевизор.
Хотя чему удивляться, вряд ли кто из них может рассчитать последствия пары брошенных вскользь фраз на несколько ходов вперёд.
— Кто же этот человек?.. — мимо, стреляя глазами в расположившегося в противоположном конце залы Абраксаса и подленько ощерившись, проскользнул Долохов.
Ссс-сс-сплетник, даже не дослушал, чтоб ему, гаду, икалось! Ну погоди, получиш-шшш-шьу меня на орехи, ночевать на тренеровочной площадке будешш-ш-шь.
— Она… не часть нашего мира, я не сумел… Должно быть мне не стоило встречать её.
— Должно быть уникальная женщина, раз нашла к тебе подход.