Миньон
Шрифт:
– Ты спросил, я теперь вспомнил – да. – Ковбой глянул на Дамали и тут же снова стал смотреть на дорожные знаки.
– Она становится сильнее.
– Еще бы!
– Ковбой, остынь. Включи мобильный передатчик, чтобы мы оставались с вами.
Ковбой подчинился. Дамали снова задергалась на сиденье, завопила.
– Ребята, не прерывайте связь, слышите? – потребовал Ковбой. – У меня тут происходит такое, чего мы никогда не видели. Понятно вам?
– Ты, в общем, вне опасности, пока не встанешь у нее на пути во время ее охоты, – объяснил Шабазз. – Не вставай между ней и
– Второй раз мне это повторять не придется, брат.
– Вот что, Ковбой, – заговорил Майк. – У нее сейчас слух, обоняние, тактические способности – все перегружено. Не трогай ее, потому что реакция у нее мгновенная. Она – как граната с выдернутой чекой.
– Передо мной девушка, которая только что всадила клинок в стальной пол джипа на два дюйма, будто нож в масло, а в другой руке у нее трехгранный кинжал, и вы мне советуете не трогать ее и прикрыть со спины? Спасибо, ребята.
– Ковбой, мне оставить Хосе и ехать к тебе на помощь, брат?
Долгую секунду в рации не слышалось голосов ни одного из стражей.
– Нет, – ответил медленно Ковбой, все так же краем глаза поглядывая на Дамали. – Его оставлять одного нельзя. Просто я нервничаю, парни. Она не слишком хорошо выглядит.
– Майк, держи свой пост возле Хосе, – велел Шабазз, помолчав. – Если ему станет лучше, привези его утром – ночью не езди. Здесь, сверху, что-то творится прямо сейчас.
Джей Эл глянул на мониторы, потом на Марлен и Шабазза. Они оба кивнули.
– Никому из вас, ребята, ночью сейчас лучше не ездить, – сказал Джей Эл сдавленно. – Тут очень жарко. Ковбой, если ты сможешь привезти домой Дамали, а Майк – остаться на месте, может быть, нам всех удастся доставить домой живыми.
– Понял, – кивнул Майк. Он поднял глаза на вошедшую сестру. Когда она открыла рот, чтобы сообщить, что часы посещения истекли, он встал. – Это мой брат. Я не уйду, пока он здесь. А теперь занимайтесь своим делом. Или вы хотите быть той, кто позовет против меня охранников?
Он так и остался стоять, пока сестра проверила у Хосе пульс и капельницу и поспешно вышла.
– Как там Хосе? – спросила Марлен.
– Спит. Обезвоживание проходит. Цвет кожи нормализуется. С виду ничего.
– Эй, люди! Мы подъезжаем к пирсу. Не хотите ли вернуться к наиболее срочным вопросам?
– Не мешай ей резвиться, – приказал Шабазз. – Когда она выдохнется и перегорит к утру, тогда поговорим. Сейчас у тебя одна задача: привезти ее обратно живую – и нетронутую. Вложи в ухо наушник и включи микрофон, чтобы мы не потеряли с вами связь.
Ковбой еще не успел остановить машину, как Дамали выпрыгнула наружу, выхватывая меч. Она тут же пустилась бегом, ноги ее легко поглощали расстояние – такой свободы она не испытывала прежде никогда. Цемент сменился деревом, потом песком, и дреды поднялись у нее над плечами, соленый бриз бил на бегу в лицо. Жизнь пела в каждой клеточке ее тела. С мечом в одной руке и с кинжалом в другой она не знала страха. Рука с мечом засветилась неясной синей аурой. Песок бил по бокам, взметаемый ударами
– Она бежит вперед, – выдохнул Ковбой в узкий микрофон, подпрыгивающий над его ртом на бегу. Он пытался угнаться за Дамали.
Поглубже задвинув наушник в ухо, чтобы не выпал, он снял пистолет с предохранителя.
– Будь с ней! – почти завизжал голос Марлен.
– Легко сказать. Мне сорок пять, бежать надо по песку. Она на двадцать ярдов впереди и летит, как чемпионка, черт побери. Я едва успеваю следить.
Тяжело дыша, Ковбой припустил следом и остановился у самого края пирса, когда Дамали исчезла.
– Хьюстон! – выдохнул он в микрофон. – У нас большая проблема.
– Рассказывай, – прошептал Шабазз. – Где она?
– Под пирсом, и там что-то слишком тихо.
– Она в логове, – сказал Большой Майк, – Ковбой, как у тебя с патронами?
– Слишком мало.
– Включи прожектора, Ковбой. Вернись к машине и включи, – велел Джей Эл.
– Не могу ее там оставить, – уже ровнее дыша, возразил Ковбой.
– Беги оттуда, Ковбой! – взмолился Майк. – С ней ничего не случится, друг. А с тобой может.
Не обращая на него внимания, Ковбой шел вглубь, прислушиваясь к шлепкам волн о берег и о сваи, увязая ногами в сыром песке. Струя серного запаха заставила его повернуться. Горящие красные щелки открылись за сваей, раздалось шипение, и когти, вцепившиеся в лодыжки, потянули Ковбоя вниз. Пистолет выпал от удара чего-то тяжелого, и тут же его накрыло волной. Ковбой пытался отбиваться, но его голову что-то тянуло назад и вниз. Крест на шее душил цепью, что-то вцепилось в рубашку. Ковбой дергался, махал руками, но попадал только по воздуху. Ему удалось вскрикнуть, он услышал перезвон и шум чего-то свистнувшего в воздухе. Потом леденящий кровь визг – и запах серы стал гуще. Сапоги будто завязли в цементе.
Команда орала, зовя его, Марлен бормотала молитвы. Голову Ковбоя потянуло в сторону. То, что держало сзади, не хотело отпускать. И снова раздался тот же перезвон и свист. Две пары глаз впереди метнулись в стороны и исчезли в темноте. Вдруг отпустило ноги, и он упал во что-то мокрое, руками прикрывая шею. Его лизали волны. Ковбой закрыл глаза, ожидая, что сейчас вампиры налетят на него, как акулы, и начнется жор. С его губ сорвалась молитва:
– Боже милостивый, только не так!
– Вставай.
Ковбой, не открывая глаз, заорал:
– Черт вас всех побери! Делайте свое дело и будьте прокляты!
– Вставай, Ковбой, – произнес с усмешкой знакомый голос. – Надо отсюда убираться.
Почти боясь поднять глаза, он вгляделся в синюю тьму, медленно привыкая к лунному свету, сочившемуся сквозь доски пирса.
– Дамали?
– Шевелись, мужик. Или ты ждешь, пока они перегруппируются и вернутся?
Ковбой схватил ее протянутую руку и встал, заметив, как она без усилий помогла ему подняться. Но ничего об этом не сказал, пока они не добежали по берегу к машине, не сели и не заперли дверцы. Уронив голову на руль, Ковбой попытался сунуть ключ в замок зажигания, но пальцы слишком дрожали.