Минус
Шрифт:
– А я из бассейна! Родителей уломала абонемент на полгода купить. Так наплавалась - класс!..
Я с ней знаком, можно сказать, - встречал здесь несколько раз, когда у Шолина была еще жива мать. Наташа помогала Олегу за ней ухаживать. Я любовался малолеткой... Сейчас тоже, ясное дело. Сижу вот в углу дивана, затаившись, полузакрыв лицо ладонью, сквозь растопыренные пальцы изучаю Наташины ноги в капроновых черных колготках, сквозь них слегка просвечивает белизна ее кожи. Пытаюсь представить, какая кожа у нее на ногах... Гладкая, без волосков,
Лицо - самая важная часть в облике человека. Самая важная и самая незащищенная. И правы, думаю, мусульмане, заставляющие женщин прятать лица, беречь от солнца, пыльных ветров и взглядов посторонних людей...
– Наташ, - попросил-проныл Шолин, - цветочек, пожалуйста, обогрей нас. Сгладь горечь очередного разочарования.
Девушка ободряюще улыбнулась, закурила ароматную сигарету; Шолин и Анархист тут же стрельнули у нее по штучке, я договорился с тем и с другим, чтоб оставили.
– Так что, Олежек, за разочарование?
– интересуется Наташа.
– Ох, понял сегодня, что любви-то нет.
– Хи-хи! А что же вместо нее?
– Вместо нее?.. Ну, вот есть, извини, есть половое влечение. Более или менее сильное, продолжительное или короткое... Была здесь вчера одна девушка, достаточно симпатичная, неглупая очень. Сутки мы с ней плотно общались. То разговаривали, то... ну, это самое... И когда разговаривали, а говорили о возвышенном в основном - о живописи, литературе, - я не мог по-настоящему вникнуть, что она говорит, что сам говорю - мне мешало желание ее гладить, целовать. Я не слушал, а любовался, мечтал. И я уверен: так у всех. И через какое-то время это проходит, люди снова чужие.
– У некоторых малонормальных мужчин, может, и так, а женщинам важно другое!
– пыхнула Наташа горячей репликой.
А мне понравились слова Шолина, я ведь испытываю те же желания, находясь рядом с привлекательной девушкой. Как вот сейчас. И потому спрашиваю достаточно нервно:
– И что тогда важно женщине?
В дверь позвонили. Что-то недовольно бурча, Анархист пошел открывать.
Пикулин привстал на диване, зашептал простенькую молитву:
– Хоть бы с водкой кто, хоть бы с водкой...
Анархист заглянул в комнату. Лицо озабоченное.
За его спиной маячит сухопарый и высокий, совсем молодой паренек с аккуратной прической, в куртке "пилот". Улыбнулся Шолину, и тот покорно к нему направился:
– Лучше в соседнюю комнату.
Ушли. Анархист остался между комнатой и прихожей.
– Кто это?
– подозрительно щурясь, спросил Пикулин.- Слышь, Серый?
– Один из них... я рассказывал. Насчет квартиры опять.
– Скоты, - Наташа вздохнула.
– В милицию заявить надо. Доводят парня...
–
– Пикулин поднялся с дивана, выглянул в прихожую и громко позвал: - Хэй, гость, подойди-ка сюда! Оглянулся на Анархиста: - Как его?..
– Юр, не заводись!..
– Как его звать, спрашиваю?!
– Андрей, кажется.
– Андрюша, хэ-эй, на пару слов будь любезен!
– Пикулин сел на стул в центре комнаты, бросил ногу на ногу.
– Наталия, сигаретку можно у вас попросить?
– У меня две штуки осталось.
– Для понта! Чтоб вид иметь!
Девушка с неохотой подала сигарету. Столяр развязно стал курить, наверно, подражая киношным героям. Подождав минуту, другую снова прокричал:
– Андрюша, дружок, не задерживай, очень прошу!
– Может, не стоит, - говорю.
– Это ведь их дело...
– Идет, - прошипел Анархист.
В комнате появился Андрей, за ним - унылый, усталый Шолин.
– Здравствуй, Андрюша!
– нагло разглядывая посредника, воскликнул Пикулин.
– Как жизнь, как бизнес?
– Добрый вечер...
– Нормал? Ну и ладушки. Я хотел, Андрюша, с тобой потолковать мала-мала. Присаживайся, не робей.
Парень брезгливо посмотрел на маленького, невзрачного человечка на стуле, повернулся к Шолину:
– Не понимаю...
– Да ты не крутись, красотунчик. Ты все понимаешь, гад!
– прорвало Пикулина, он вскочил и мгновенно оказался перед Андреем.
– С-слушай, пешка, ты сейчас будешь запоминать мои слова. Понял, нет? Передай хозяевам, что хата уже занята. Вашей шулупони здесь больше нечего делать. Здесь - я! Понятно, мужчинка, нет? А зовут меня, для справки, Цедекович. Станислав Цедекович. Не слыхал такое сочетание слов? Зря, зря, красотунчик. Но ты запомни, твои хозяева знают. И если возникнут еще какие-то заморочки, то придется общаться плотнее. Понял меня? Если понял - свободен.
Андрей, спокойно выслушав эту эмоциональную речь, пожал плечами, сказал сладковатым голосом, но с затаенной угрозой:
– Хорошо, я передам. Все понятно. Спокойной ночи.
– И, слегка поклонившись, вышел из комнаты.
Хлопнула дверь.
– Ну как, правдоподобно же получилось?
– Пикулин решил узнать наше мнение.
– Он все понял, больше не сунутся.
– Зря, - бесцветным голосом отозвался хозяин квартиры, сел на диван, положил голову в ладони.
– А, все равно... я устал.
Тут и Анархист пришел в себя.
– Да, Юр, нельзя было так. Ты вот сегодня или в крайнем случае завтра уйдешь, а нам что делать? Об этом подумал?
– Он подошел к окну, уставился в черно-огнистую муть.
– Ночью могут всей оравой нагрянуть, отмундошат без разбора для профилактики...
– Да все четко, - не унывал Пикулин, - брось мандражиться!
Зачем-то и я подбросил дровишек в костер:
– Действительно, теперь может начаться. Давайте свалим на ночь куда-нибудь.