Мир-Цирк

Лонгиер Барри Брукс

– Приношу извинения за него.

– Извиняться должен не ты.

Алленби кивнул. Они пришли к двухэтажному глинобитному дому. Над входом была надпись:

ПОСОЛЬСТВО, ФЕДЕРАЦИЯ ДЕВЯТОГО КВАДРАНТА ОБИТАЕМЫХ ПЛАНЕТ

В дверях стоял розовощекий, круглолицый и сердитый человек в полной форме вице-посла Квадранта: как понял Алленби, Бертрум Хэмфрис, его заместитель.

– Я Алленби.

Хэмфрис оглядел Алленби от кончика черно-алого капюшона до сандалий и грязных ног, потом, махнув рукой на здание, закричал:

– Алленби,

что все это означает? Вы ожидаете, что приличный представитель Квадранта может работать в… в сарае? И почему вы одеты в это нелепое платье?

– Во-первых, Хэмфрис, вы будете называть меня либо «лорд Алленби», либо «господин посол». – Хэмфрис замер, опустил руку и прищурился. – Далее. Мне кажется, вы задолжали моему секретарю извинения.

Хэмфрис ткнул пальцем в Йехудина:

– Это… существо – ваш секретарь?

– У «этого существа» есть имя, Хэмфрис! Это Йехудин, человек-аллигатор из уродцев Тарзака. Его семья – одна из самых известных на Момусе, и он мой секретарь, господин вице-посол!

Правая щека Хэмфриса задергалась. Повернувшись к Йехудину, он слегка склонил голову:

– Прошу прощения за мои высказывания, господин…

– Йехудин. – Человек-аллигатор улыбнулся, показав два ряда острых зубов, и протянул руку вперед. Хэмфрис посмотрел на протянутую руку, потом на Алленби.

– Хэмфрис, вы задолжали ему извинения. Двадцати мовиллов было бы достаточно. – Йехудин кивнул.

– Вы серьезно ожидаете, что я заплачу этому… этому…

– Секретарю. Да, ожидаю.

Хэмфрис извлек бумажник из нагрудного кармана и вытащил несколько кредитов.

– Каков обменный курс?

Йехудин сложил руки.

– Все кассиры Тарзака на Арене.

Алленби взял у Хэмфриса несколько кредитов и подал ему двадцать медных бусин.

– Вот, я обменял для вас, Хэмфрис.

Озадаченный Хэмфрис взял бусинки и отдал Йехудину. Йехудин убрал мовиллы в карман, снова улыбнулся, а потом обошел Хэмфриса и отодвинул занавес на дверях посольства.

– Джентльмены?

В квартире посла вокруг низкого стола были разбросаны коричневые подушки. Алленби сел, наблюдая за Хэмфрисом. Тот с каждой минутой чувствовал себя все неуютнее. Стоячий воротничок форменного кителя явно душил его. У Алленби не хватило духу сказать заместителю, что, прислонившись к побеленной стене, он вымазал известкой спину темно-синей формы.

– Послушайте, Хэмфрис, мне ужасно жаль, что мы так плохо начали. Очень важно, чтобы наши отношения строились на взаимоуважении и взаимопомощи.

– Полагаю, на меня слишком сильно подействовали новости, лорд Алленби.

– Какие еще новости?

– Какие новости… да ведь Момус еще не ратифицировал отношения с Квадрантом!

– Такие вещи требуют времени, Бертрум… можно называть вас Бертрум?

– Берт.

– Прекрасно, Берт.

– Вы провели на планете два года, лорд Алленби. По-моему, времени было достаточно.

Алленби пожал плечами и поднял руки:

– Сначала новость должна распространиться,

потом – городские ходатайства, собрания, формирование делегаций, путешествие в Тарзак. Делегации городов сейчас собрались на Большой Арене, чтобы принять Второй Закон…

– Второй Закон? – Хэмфрис нахмурился. – Вы сказали «Второй Закон»?

Алленби опустил руки на колени и кивнул:

– Понимаете, Берт, на Момусе действует только один закон. Первый Закон был принят больше ста лет назад, и никто уже не помнит, почему его вообще приняли.

– Что за Первый Закон?

– Это закон о принятии законов. И он требует таких хлопот, что с тех пор не принято ни одного закона. Во-первых, жители каждого города должны ходатайствовать о городском собрании для выборов делегации…

Хэмфрис поднял руку:

– Пожалуйста. – Он опустил руку и покачал головой. – Вы хотите сказать, что здесь нет авторитетного политического органа, с которым можно вести дела?

Алленби улыбнулся:

– Наконец-то вы поняли.

– Невозможно. Это против всех догматов общепринятой политической теории о жизни популяций такого размера… Я имею в виду, что они делают с налогами, преступностью или мелочами, вроде представительства планеты в Федерации Девятого Квадранта?

Алленби постукивал пальцами по столу, пристально глядя на своего заместителя. Потом вздохнул и покачал головой:

– Что до налогов, Берт, то каждый платит за то, чем пользуется, в соответствии с тем, как пользуется.

Хэмфрис фыркнул:

– А преступлений, надо думать, здесь не бывает?

– Редко, но случаются. Совершивший мошенничество либо кражу должен заплатить жертве – или будет изгнан. За убийство изгоняют.

– Изгоняют откуда?

– Из общества добропорядочных людей. Изгнанников клеймят и отправляют в пустыню. Ни просто так, ни за плату они не получат ни разговора, ни отдыха, ни пищи, ни помощи.

– И кто выносит приговор?

– Народ… Берт, вы когда-нибудь были в цирке?

У Хэмфриса отвалилась челюсть, а глаза вылезли на лоб.

– В цирке?

–Да.

Хэмфрис пожал плечами:

– Наверное, в детстве смотрел по телевизору…

– Это очень замкнутое общество, Берт, пропитанное обычаями и традициями. Самая природа их обычаев и традиций – причина того, почему на Момусе только один закон, да и без него, наверное, можно было бы обойтись.

– Если бы не одно: Десятый Квадрант.

Алленби кивнул:

– Верно.

– Это возвращает нас к вопросу о том, чем вы тут занимались последние два года.

– Берт, мне пришлось украсть спасательную шлюпку, чтобы попасть сюда, и когда я приземлился, у меня была только одежда. Сначала мне надо было привлечь их внимание, потом – завоевать их уважение.

– Уважение? Вы посол первого ранга!

Алленби пожал плечами:

– Политика и дипломатия не считаются здесь легитимными профессиями…

– Легитимными?! И, полагаю, вы завоевали уважение, напялив это смешное одеяние?