Мир-Цирк

Лонгиер Барри Брукс

Казн внимательно рассмотрел билеты и покачал головой:

– Капитан, пожалуйста, объясните мне, почему мужчины, женщины и дети, в распоряжении которых множество самых изощренных способов развлечений, известных современной науке, хотят в цирк?

– Есть, сэр. – Бостани улыбнулась и вытащила из папки пачку сколотых листов. – Я пишу статью об этом…

– Почему, капитан?

–Так точно, сэр. Исключая занятия спортом, все наши развлечения – телеметрические. Именно их нереальность оставляет некоторые потребности неудовлетворенными.

– Нереальность? Капитан, вы когда-нибудь пользовались виртуализатором? При желании

можно совершить восхождение на Эверест и даже обморозиться.

– Так точно, сэр. Но до и после опыта вы знаете, что опыта на самом деле не было и что никакого испытания не существовало. Доктор Грейвер согласен со мной, что фактически этот феномен есть тяга к реальности.

Казн взял билет с изображением огромного ящера в розовом трико с кисточками, одной лапой поднимающего высоко над головой маленького мальчика в чалме.

– Вы называете это реальностью?

– Похоже, именно так представляется личному составу.

Каан посмотрел на билет и кивнул:

– Думаю, для Момуса так оно и есть. – Он поднял голову. – Ваши рекомендации?

– Генерал, нам надо позволить личному составу проводить время на планете на регулярной основе: сходить в цирк, в турпоход или просто погулять по округе и подышать свежим воздухом.

– У вас есть другой план? Алленби зарубит это на корню, и вы знаете почему.

– Никакой другой план неосуществим. Либо позволить им бывать на планете, либо заменить весь личный состав. Мы провели социологический анализ; посещение планеты на основе ротации не должно иметь отрицательных последствий. Воздействие, которого боится лорд Алленби, возможно только при существовании планетарных баз.

– Значит, ваш отдел подтвердил заявление предсказательницы?

– Так точно, сэр, и ее точность невероятна, за исключением этого. Она рекомендовала полное разделение. Странно, что она могла быть так точна в одном и так промахнуться в другом. Но она-то, в конце концов, не компьютер.

Каан коротко хохотнул.

– Предсказательницу Тайлу, в отличие от вашего компьютера, Алленби слушает. – Каан протянул руку к вмонтированному в пульт коммуникатору. – Найдите мне посла Хэмфриса. – Он снова повернулся к Бостани. – Подготовьтесь как можно лучше, капитан, подберите самые яркие случаи. Вам предстоит встреча с уволенным бывшим послом и нынешним Государственником Момуса Великим Алленби, фокусником и рассказчиком. – Каан пожал плечами. – Часть реальности, к которой нас, видимо, тянет.

Пока капитан Бостани объясняла таблицы, графики и диаграммы социологических последовательностей, Алленби смотрел на людей, сидящих на подушках вокруг стола. Посол Хэмфрис, как обычно, раздраженно хмурился. Сидевший рядом с послом генерал Каан оставался совершенно невозмутимым. Хамид из наездников Мийры, сидящий напротив Алленби, невидящим взглядом смотрел в центр стола. Рядом с Хамидом сидела предсказательница Таила, из-под полуприкрытых век наблюдающая за выступлением Бостани.

Капитан собрала бумаги и заключила:

– Следовательно, лорд Алленби, хотя полное разделение и защищает Момус от нежелательного социовоздействия, оно имеет нежелательное воздействие на военную миссию. Как я уже говорила, по расчетам моего отдела, негативное воздействие не будет результатом ограниченного взаимодействия между…

– Нет! – Таила подняла руки ладонями к Алленби. – Я видела, что будет и что может быть, Великий Алленби.

Я заявляю, что солдаты должны оставаться в небе.

Алленби пожал плечами:

– Тогда, посол Хэмфрис, это мой ответ. Личный состав миссии остается на орбите.

–Лорд Алленби, будьте благоразумны, приятель. Капитан Бостани более чем компетентна, чтобы определить, возникнут или нет проблемы от ограниченного контакта. В ее распоряжении новейший инструментарий для компьютерных исследований. А вы противопоставляете этому слово спиритуалиста?

– Хэмфрис, с самого рождения Тайлу обучали впитывать информацию, анализировать ее, взвешивать вероятности и проецировать последствия, произведенные некоей совокупностью обстоятельств. В этом нет ничего сверхъестественного, никакого спиритуализма. Она не смогла бы рассказать, как пришла к отдельному заключению, но скажу вам: заключения эти точны. Думаю, генерал подтвердит мои слова.

Каан кивнул:

– Я видел, как Таила изучила наш первоначальный план оккупации и защиты Момуса, а потом по пунктам перечислила социологические результаты. Капитан Бостани подтвердила их… то есть, кроме необходимости полного разделения, как она, по-моему, показала.

Алленби обратился к Бостани:

– Капитан, я не сомневаюсь в вашей компетентности. Однако опытная предсказательница может сделать все, что делают ваши компьютеры, и гораздо быстрее. Кроме того, Таила знает Момус. Может существовать некий фактор, какая-нибудь незначительная на первый взгляд мелочь, которую вы не учли. Персонал миссии не спустится на планету.

– Великий Алленби! – Он обернулся. Хамид смотрел на него выцветшими голубыми глазами. Лицо старого наездника было смертельно уставшим. – Великий Алленби, прошу тебя. Если солдаты не придут, цирк погибнет. Мы проработали всего три дня, и трибуны Большой Арены уже заполнены наполовину. Главные номера не могут продолжаться без солдат.

– Ты слышал слова Тайлы. Разве могу я пожертвовать образом жизни целой планеты ради нескольких номеров?

–Я хотел бы задать Великой Тайле вопрос. – Хамид повернулся к предсказательнице. – Великая Таила, как могут несколько солдат, пришедших в мой цирк, уничтожить нас, когда предки Момуса, артисты старого цирка, веками путешествовали среди чужих миров?

Таила закрыла глаза:

– Я вижу то, что вижу. Алленби встал:

– Итак, если других вопросов нет…

Хамид тащился на своих костылях, пока не увидел огни Большой Арены. Он стоял перед входом для зрителей и не мог заставить себя войти. Стоя один в темноте, старик слушал играющую на Арене музыку. Он видел, как прискорбно мало посетителей расхаживают по главной улице, заглядывая в ларь ки и палатки, читая надписи и слушая зазывал. Придорожные номера тоже приходят в упадок. «Но, – подумал Хамид, – для них это пустяки. Когда цирк умрет, они, как и раньше будут выступать на площадях и у огней. Но для нас…» Он подошел к входу и мгновение смотрел на Тессию и ее партнеров, парящих высоко над манежем. Отвернулся. Для них не будет завтра. Когда с Арены донеслись приветственные крики и аплодисменты, Хамид поднял голову. И увидел палатку предсказательницы. Внутри женщина в голубой мантии раскладывала пасьянс, не обращая внимания на шум и музыку. Хамид задумался, покачал головой и снова задумался. Все было так просто. Причмокнув губами, он перехватил костыли поудобнее и вскоре исчез в темноте.