Мир-Цирк
Шрифт:
– Великая Таила. – Хамид склонил голову.
Старая предсказательница прищурилась на него со своего места у стола, потом кивнула.
– Входи, Хамид. Присаживайся. – Старик проковылял в темную комнату, прислонил костыли к стене и опустился на единственную подушку перед столом Тайлы. На столе стояла масляная лампа, единственный источник света в комнате. – Что привело тебя?
– Меня привело твое всесилие.
Она прочитала взгляд старика, и увиденное ей не понравилось.
– Говори яснее, старый наездник.
Хамид
– Капитан-предсказательница не понимает. И я не понимал.
–Что?
– Алленби был прав, когда говорил, что ты можешь все, что могут делать машины капитана, и к тому же быстрее. – Хамид ухмыльнулся. – Но наш Государственник недооценил тебя.
– Выкладывай, зачем пришел, Хамид.
– Великая Таила, ты можешь то, чего не могут машины капитана.
– То есть?
– Ты можешь лгать.
Лицо Тайлы застыло.
– Я сказала то, что видела. Если бы все эти солдаты и прочие пришли на Момус, они бы поглотили нас. Нам, нашему образу жизни, пришел бы конец. Это правда!
Хамид кивнул:
– Частично. Но все эти солдаты находятся на орбитальных базах и станциях. Нашему образу жизни они не угрожают.
– Нет! – Таила покачала головой. – Они должны оставаться там. Мы будем в безопасности, только если они не будут посещать Момус – никто из них.
Хамид потер подбородок:
– Таила, каким ты увидела цирк, если солдаты будут посещать нас? Ты увидела, что цирк возродится, не так ли?
Таила закрыла глаза:
– Я устала, Хамид. Оставь меня.
– Ты увидела, что он возродится.
– Да! – Это прозвучало так громко, что Таила сама вздрогнула. – Да, но только среди многого другого…
– Ты увидела наездников, канатоходцев, воздушных гимнастов, номера с крупными животными и хищниками, такими, какими они не были уже много лет: звезды манежа, гвозди программы…
– Хамид, не только это.
– Да, ты увидела не только это, Таила. Ты увидела, как предсказатели прячутся в палаточках в стороне от главной улицы: второстепенные номера. Гадать по руке и картам, говорить деревенщине то, что они хотят услышать.
На глазах старухи замерцали слезы.
– Старик, Алленби будет слушать только меня.
– А что, если я пойду к твоей дочери Салине? Ее уважают. Что увидит она? Что, если я обращусь ко всем великим предсказателям Момуса? Алленби не поверит капитану, но поверит он десяти, пятидесяти, ста предсказателям?
– Они увидят то же, что и я.
Старик пожал плечами:
– Может, и нет. Они моложе. Возможно, они увидят больше второстепенного номера.
Таила засмеялась:
– Ну и что же, по-твоему, они увидят, старый наездник?
– Думаю, они увидят, что со времен заселения Момуса предсказательство изменилось. Наездники, воздушные гимнасты, дрессировщики – мы те же, какими были. Но предсказатели изменились. Они выросли. Богатые предприниматели, мужчины и женщины, приходят к твоему столу, чтобы узнать будущее
Старуха нахмурилась, потом пошарила под столом и вытащила прозрачный стеклянный шар. Положила его на стол и подкрутила лампу. Всего мгновение вглядывалась она в глубины стекла, потом закрыла глаза и кивнула:
– Я не заглянула за пределы этого видения. Пойми мою преданность предсказателям, Хамид. Я увидела это и…
– И солгала! – Хамид ухватился за край стола и встал. Он взял костыли, приладил их под мышки и повернулся к Тайле. – Ты скажешь Алленби?
Таила посмотрела в сердитое лицо старика:
– Да, я скажу ему. – Хамид заковылял к двери. – Хамид!
Он повернулся и посмотрел ей в лицо:
–Да?
– Мне стыдно. Но сегодня вечером у Алленби я видела старого калеку, готового уничтожить весь народ, только бы посадить сына на коня. Разве мой позор больше, чем его?
Хамид посмотрел на старуху, потом опустил голову:
– Нет, Великая Таила. Ты разобралась в моей душе лучше, чем я сам.
– Это мое ремесло.
Хамид посмотрел на нее и улыбнулся:
– Я должен тебе за визит?
Старуха улыбнулась и покачала головой:
– Нет, Хамид. По-моему, мы в расчете. Ты должен идти?
Хамид рассмеялся.
– Да. Хочу напиться как лошадь.
Алленби простился с Куулисом, Инспектором манежа, и оглядел трибуны, заполненные Егерями, штатскими и толпами возбужденных детей, смотрящими вокруг широко открытыми глазами. Арена была ярко освещена восемью прожекторами, предоставленными генералом Кааном взамен масляных ламп, а музыканты на оркестровой площадке играли энергичный марш, готовясь к параду-алле. Подошел Дисус, главный советник Алленби, и тоже остановился возле Арены.
– Чудесное зрелище, правда?
Алленби кивнул:
– Настоящее чудо, однако, человек, организовавший все это. Куулис рассказал мне, что Хамид затеял все это без единого мовилла в кошельке; а теперь погляди на собранные им номера и привлеченных зрителей.
Дисус пожал плечами и лениво махнул рукой на солдат:
– Если Хамид не может идти к Горе…
– Не заканчивай, если тебе дорога жизнь. Лучше найди нам места.
Ухмыляясь, Дисус поклонился и ушел договариваться о местах.
На верхнем ряду напротив входа опирающийся на костыли старик оглядел амфитеатр. Незадолго до начала программы Куулис стоял перед ним и качал головой.
– Все до единого проценты сборов пошли на еду, материалы и припасы. Я веду счета, Хамид. Несмотря на успех, ты не станешь ни на мовилл богаче.
– Я уже вознагражден, Куулис, – сказал он в ответ. Инспектор манежа пожал плечами и покачал головой:
– Дорогая цена за сантименты, друг мой.
– Дело не в сантиментах.
– В чем же твоя награда? Я не понимаю. – Куулис ушел, качая головой и поглаживая набитый кошелек.