Мир-Цирк
Шрифт:
– Ну да. Растр кивнул:
– Номер, конечно, получше, но не намного, да и не очень отличается. – Он потер подбородок. – Тебе нужна жертва. Надо сыграть драму жизни и смерти. – Растр еще раз кивнул. – Да, такой номер вполне сгодился бы для Большой площади в Тарзаке.
Азонго прихлебывал из кубка, размышляя над словами Растра.
– Неплохо было бы снова зарабатывать на жизнь выступлениями. – Он вздохнул. – Поскольку мы в основном все дикари, на подобные представления здесь небольшой спрос. И к тому же есть многие и получше меня. Для меня быть
Растр ткнул себя большим пальцем в грудь.
– Да хоть я. – Он наклонился вперед. – Для уродцев Сины я силач, но есть множество других, кто сильней и у кого номера лучше. Жалкие потуги на роль рыбака – единственное, что позволяет мне добывать заболонное вино. Но вместе мы разбогатеем! – Растр повернулся к Дерки. – Дерки, как думаешь, твой учитель может придумать историю, которую мы с Азонго могли бы разыграть?
Дерки повернулся и посмотрел на Палсита. Старый рассказчик невидящим взором таращился на настольную лампу. Дерки снова посмотрел на Растра и пожал плечами.
– Палсит по-прежнему в плену воображения. Будь он здоров, то смог бы разработать потрясающую историю.
Азонго почесал в затылке, потом ткнул пальцем в Дерки:
– Поговаривают, будто в двух днях пути отсюда есть доктор.
– Он согласится лечить моего учителя?
Азонго кивнул:
– По слухам, доктор лечит тех, кто приходит к нему в обмен на растения и животных. А еще говорят, будто у него по семь пальцев на руках.
Растр пожал плечами:
– Это ничего. У Воруба из тарзакских уродцев шестнадцать пальцев, однако зарабатывать этим он не может.
– Ты не понимаешь, Растр. – Азонго понизил голос. – Ходят слухи, будто доктор родом не с Момуса.
– Ворлианец?
Азонго пожал плечами:
– Это все слухи. Однако, возможно, он сможет помочь твоему учителю. Если Палсит выздоровеет и напишет нам с Растром историю, мы вместе сможем сделать великолепный номер.
Дерки кивнул:
– Возможно, доктор сможет что-то сделать и с моим голосом.
Азонго засмеялся:
– Это и я могу. Тебе надо упражнять голос, резко выдыхая воздух и рыча при этом горлом. Вот так. – Азонго сделал глубокий вздох, потом с силой выдохнул. – 0-о-о-ова-а-у-у! – Староста кивнул. – Если тренироваться при каждом удобном случае, это сделает голос ниже и гуще. Попробуй.
Дерки глубоко вздохнул:
– 0-ова!
Взгляд Палсита ожил и заметался между Дерки и Азонго.
Что это? Что за языческий обряд?
Азонго покачал головой:
– Нужно выдыхать быстрее. О-о-о-ова-а-у-у!
– О-о-ова!
– 0-о-о-ова-а-у-у!
– 0-о-овау!
– Гораздо лучше. – Он кивнул Растру. – Если ты будешь моей жертвой, тебе надо хорошо вопить. Попробуй-ка так. – Азонго снова вздохнул. – А-а-а-а-а-а!
Растр кивнул:
– Ага. Аж кровь стынет. – Он глубоко вздохнул. – А-а-а-а-а-а!
Все трое вопили и рычали на разные голоса. По щеке
Там, в полях… селяне… послушайте, как они страдают, какие муки! Смотрите, вон там! Дракон! Какой ужас!
– О-о-о-ова-а-у-у-у!
– А-а-а-а-а-а-а-а-а!
Палсит, пошатываясь, встал и положил руку на плечо Растра.
– Не бойся, нежная дева, ибо я, Золотой Рыцарь, убью дракона и сложу тушу к твоим ногам! Азонго наклонился к Дерки:
– Твой учитель достаточно здоров, чтобы рассказать нам историю?
Дерки вздохнул:
– Для поврежденного разума Палсита это не история, а реальность. Он видит дракона. И, – он кивнул на Растра, – деву.
Азонго покачал головой:
– Завтра же на утренней заре отправимся искать этого странного доктора.
В двух днях пути от Мбвебве, в глубине Донникеровой котловины находилась усадьба, окруженная высокими, увитыми виноградной лозой заболонями. За деревьями стояла высокая металлическая ограда, а вся территория была разделена на небольшие загоны, содержащие типичных представителей форм жизни Момуса. В центре усадьбы стояло голубое металлическое здание, ощетинившееся необычными приборами и похожее на стриженного «под горшок» дикобраза. В доме доктор Шарт, сжимая семипалые руки, лебезил перед изображением на лабораторном экране.
– Мне надо только еще немного времени, посол Инак. Если бы у меня было побольше времени…
– Хватит! – Посол нахмурился и ткнул в Шарта пальцем. – Не знаю, какой недоумок утвердил финансирование вашего проекта, Шарт, но, когда Совет Военачальников получит мой рапорт, кое-кому не поздоровится!
Шарт сжал руки:
– Инак, эксперименты очень сложны, а я на станции совсем один. Если бы вы не препятствовали удовлетворению моей заявки на ассистента…
Изображение подняло тонкие желтые брови.
– Вы меня поражаете! Вы ожидаете, что Десятый Квадрант потратит еще деньги в поддержку ваших сумасшедших теорий? Бред. Полный и абсолютный бред!
– Инак, только подумайте о выгодах для правительства в случае моего успеха. Подумайте о возможности контролировать весь животный мир планеты. Подумайте об этом: возможность распространять болезни по своему усмотрению, используя специально приспособленных бациллоносителей…
– Подумать об этом! Подумать о том! – Инак нахмурил брови. – Мы можем только думать об этом, Шарт. Результатов мы так и не видели.
Шарт улыбнулся и развел руками:
– Если посол вспомнит, Военачальники благосклонно отнеслись к моему проекту. Это вложило бы им в руки мощное оружие, и…
– Только в том случае, если бы у вас появились результаты, Шарт. Хватит об этом. Когда у вас появится нечто реальное, о чем я смогу доложить?
Шарт пожал плечами:
– Возможно… дней через тридцать. Эксперимент с вирусом почти завершен. После этого останется только наладить его производство.
Посол Инак потер остроконечный подбородок, потом кивнул Шарту.