Мир-Цирк
Шрифт:
– Тогда, возможно, мы сможем послать Военачальникам весьма впечатляющий доклад. Да, это будет очень кстати.
– Если можно задать вопрос, Инак, для чего кстати?
– Сюда скоро прибудет комиссия из Объединенных Квадрантов, и тогда начнется длительный период расследования и переговоров. Алленби, марионетка Девятого Квадранта, отказывается обсуждать наши предложения… – Инак наклонился вперед. – Но если я смогу показать Великому Государственнику Момуса, что отказ от принятия наших предложений принесет несчастье его народу…
– Я приложу все силы, Инак…
– Нет, Шарт! Вы добьетесь успеха! – Изображение потускнело, и экран опустел.
Шарт приставил большой палец правой руки к кончику носа и покачал оставшимися шестью пальцами в направлении экрана.
– Й-а-а-а-а-а-а-а-а! – Он уже опустил руку и почти отвернулся, когда зазвенел автоматический датчик тревоги. – Что там еще? – Шарт вздохнул и включил следящую камеру. К станции приближалась повозка, запряженная одним из неповоротливых момусских ящеров; в повозке сидели четверо пассажиров. – Только не еще один пациент. – Шарт покачал головой и вспомнил давнюю идею обучить момусианина управляться со множеством простых работ по лаборатории, поглощающих его время. Теперь, когда этот Инак отклонил последний запрос об ассистенте и ускорил график, разве у него есть выбор?
Шарт выключил камеру, повернулся и вышел в коридор, ведущий к выходящей к дороге двери. На улице его оглушили вопли и рычание. Он прищурился и оглядел приезжих. На задке повозки орали друг на друга один из местных дикарей, крупный человек в желто-зеленой полосатой одежде и маленький толстяк в пурпуре. В сторонке клевал носом спокойный старик, тоже в пурпуре. Шарт потер руки:
– Великолепно!
Повозка остановилась перед доктором, и огромный ящер, служащий двигателем экипажа, сел и протянул вперед правую лапу вперед.
– Иехали. Лати.
Дикарь соскочил с повозки, потом поймал мешок, брошенный гигантом в желто-зеленом. Мешок передали ящеру, и тот на глазах Шарта залез в мешок и начал набивать пасть крупными кобитовыми корнями. Дикарь пнул ящера.
– Эй, ты, жди здесь. Понял?
– Онял.
Дикарь обошел ящера и остановился перед ворлианцем.
– Доктор? Ты, как я понимаю, лечишь больных за плату. Шарт перевел взгляд с дикаря на вопящую и рычащую пару в повозке, потом снова посмотрел на дикаря.
– И чем же они больны?
Дикарь смутился, а потом рассмеялся.
– С ними все в порядке, доктор. Они репетируют роли. А больной – тот старик. Его зовут Палсит. Те двое – Дерки и Растр, а я Азонго из дикарей Мбвебве, староста деревни.
Шарт нахмурился, потом кивнул:
– А чем болен старик?
Азонго покрутил пальцем у виска:
– Ему мерещится всякое.
Шарт махнул рукой на повозку:
– Снимите его оттуда и дайте поглядеть на него.
Азонго поднял руку:
– Минутку, доктор. Какую цену ты запросишь? В деревне у подножия плато нам говорили, что тебе нужны растения и животные.
Шарт
– Теперь мне все это не нужно. Но я все-таки посмотрю его.
Азонго нахмурился:
– Ты хочешь сказать, что будешь лечить его даром?
Шарт вспомнил, что, по любопытному завороту в мозгах момусиан, бесплатная услуга считается не имеющей никакой ценности. Если он ничего не запросит, то потеряет больного… и, возможно, голову.
– Конечно, нет. Мне нужны деньги… эти медные штучки.
– Сколько?
Шарт потер узкий подбородок:
– Двадцать пять.
На телеге человек по имени Дерки залез старику за пазуху и вытащил маленький мешок. Он повернулся к Азонго:
– У Палсита с собой всего двадцать три медяка.
Шарт кивнул:
– Сойдет.
Азонго отступил и тоже потер подбородок:
– Ну же, доктор, сколько же ты просишь? Так торговаться можно на рынке, но от доктора я ожидал твердой цены за определенную услугу.
Шарт вздохнул.
– Моя цена – двадцать пять, но, конечно, вы трое можете набрать еще два медяка.
Азонго покачал головой:
– Покупка корней для ящера обчистила нас. Можно, чтобы Палсит остался тебе должен два медяка?
– Конечно.
– И под какие проценты?
– Д-д-д… – Шарт хотел сказать «да никакие», но успел оборвать себя.
– Так сколько, доктор?
– Девять.
– Девять! Девять процентов! – Азонго выпятил нижнюю губу, потом пожал плечами. – Ладно. – Дикарь сделал знак спутникам. – Спускайте его.
Шарт и дикарь помогли Палситу спуститься на землю, и доктор тотчас же начал осматривать голову старика. Повыше линии волос он нашел большой, темный синяк. Азонго сложил руки на груди.
– И сколько времени это займет? Нам подождать?
– Нет. Понадобится некоторое время. Вы можете уезжать. Я пришлю его, когда он оправится.
Азонго покачал головой:
– Как он заплатит за обратную дорогу?
Шарт выпучил черные глаза:
– Клянусь богами! – Он повернулся к Азонго. – К тому времени он будет достаточно здоров, чтобы самому обсуждать условия!
Дикарь кивнул и протянул руку:
– Вот.
– Что это?
– Твои мовиллы.
Шарт протянул руку и взял медяки. Дикарь снова залез в повозку, взял палку и ударил ящера.
– Поехали в Мбвебве!
Ящер поднял бровь, проверил мешок, чтобы убедиться, что он пуст, потом отшвырнул его и начал разворачивать повозку. Когда повозка скрылась из виду, Шарт бросил двадцать три медяка в траву и повел старика в дом.
Палсит проснулся в маленькой комнатке, где из мебели имелись только койка да маленький столик, заставленный всякими медицинского вида штучками. Образы пиратов, каннибалов и драконов мелькали в уме, но были вполне отличимы от мира яви. Он отправил образы на свою мельницу историй, вздохнул от нового ощущения здоровья, потом спустил ноги на пол и сел.