Мир и нир

Матвиенко Анатолий Евгеньевич

– Пинх! Сколько стёкол в окне? – с таблицей умножения у монарха, видно, не сложились отношения.

– Двести сорок, король, - ответил я за секретаря. – Стало быть, все обойдутся вам, с учётом доставки и боя в пути, в две тысячи четыреста дуков. Или сто двадцать динов. Но поскольку заказ большой и в силу моего чрезвычайного уважения к твоему величеству, скажем так: сто серебряных динов меня устроят.

Повисла тишина.

Король переглянулся с секретарём. С друзьями. Открыл и закрыл рот. При свете свечей отчётливо было видно, как пунцовеют его щёки.

– Ты в своём уме?! Казна не

может позволить себе таких трат!

О-о-о… Молодой человек не просто принял бразды правления, но и попробовал руководить, нарвавшись на подводные скалы безденежья.

– Я и не жду серебра прямо сейчас. Мой король, ты вправе давать балы, принимать иностранных гостей. Но бал закончился, гости разъехались. Всё! Серебро потрачено и не вернётся. А коль у тебя, единственного из королей Гхарга, во дворце появится окно на весь кабинет – из чистого прозрачного стекла, оно прославит Мульд на годы! На десятилетия твоего царствования. Всяк сюда входящий увидит: Карух велик. Наконец, сэкономишь на свечах и лампадном масле: моё стекло лучше пропускает свет.

– К пырху свечи… Расплачусь через два года!

То есть практически никогда. Ожидаемо. Послушаюсь мамочку.

– Я вообще не возьму с тебя серебра. Будем считать, что оно пойдёт в зачёт налогов будущего.

Если у местного яндекс-переводчика имеются шестерни, то они жалобно заскрипели, передавая фразу о налоговом зачёте. Слова-то все понятные, но не привыкли к подобным премудростям в этом мире.

– Какой зачёт? Ты чего надумал, глей? Своего короля хочешь обмануть?

– Готов повторить, положа руку на Камень Правды. Всё честно. Я отдаю тебе сто динов. Не само серебро, а товар на эту сумму. Ты мне даёшь королевский… пусть будет – мандат… В нём пишем: глей Гош освобождается от налогов на сумму сто динов, подлежащих уплате в казну после Дня пришествия Моуи.

– Манда…

– Мандат, твоё величество. Эдикт. Указ. Расписка. Лишь бы закреплённое в документе обязательство имело силу и принималось в суде с проверкой на Камне.

Он подумал. Почесал лоб и снова подумал. Потом спросил:

– То есть платить не надо? Ни сейчас, ни потом?

– Ты всё правильно понял, государь. Казна, правда, потом получит меньше налогов. Но через год, когда дела и так поправятся. А в новые окна будешь смотреть уже весной.

– Почему только весной?

– Если бы я мог наварить прорву стекла за неделю, поверь, оно бы не стоило сто динов. Процесс долгий. Затратный. Каждое стёклышко шлифуется. Часть бракуется и идёт дёшево мелким брентам. Часть неизбежно разбивается. Риск доставки во дворец – мой. А уж что наколотят твои рабочие, государь, то – твоё. За каждое лишнее стёклышко десять дуков, - увидев его возмущённый жест, торопливо добавил: - Конечно, распиской в мандате.

Он по-прежнему держал стекло в руках. Погладил пальцем кромку. Повертел.

– По-моему, ты меня дуришь. Но не пойму – как.

– Всё честно, твоё величество.

Он поднял руку, чтоб отпустить меня величавым жестом. Задержал её.

– Гош! Не надумал присоединиться ко мне походом за освобождение хрымов?

– Что ты! Слишком много расходов. На твоё стекло знаешь, сколько надо угля и кварцевого песку? А отобьётся лишь зимой. Вкладываешь восемьдесят

серебряных и ждешь своей сотни почти год… У купцов капитал быстрее оборачивается.

Он подошёл вплотную.

– Мне тут рассказывали, ты не только можешь дружину выставить. Сам дерёшься отменно. Один стоишь сотни. Мне сбрехали?

– Преувеличили. В пограничье все умеют воевать. Кто лучше, кто хуже.

– Но ты – лучше. А хорошо сражаются только любящие воевать. Меч, из ножен не извлекаемый, ржавеет без дела. Не хочешь тратиться на дружину – приходи сам! По весне выступаем.

– Лестно твоё предложение. Но откажусь. Стекло надо сварить. Виноградник разбиваю. Каменный замок строю. Война – штука знатная, но она – на месяцы. А ещё по весне у меня первенец родится. Как он без батьки?

Зря я про первенца. Короля перекосило.

– Твоя жена, я слышал, – ант? И ребёнок тоже будет ант?

– Он будет мой ребёнок. Каким воспитаю, таким и вырастит. Научу хрымов не обижать. А уж цвет волос и длина клыков – как Моуи даст. Все мы его дети.

– Скользкий ты, Гош. Ладно. Иди. Документ получишь у Пинха. Завтра. Но лучше тебе провалиться на этом месте, если не выполнишь к весне!

– Слушаюсь, твоё величество.

Поклонившись, я задом попятился к двери. При Карахе вели себя проще, его сын, говорят, слишком чувствителен к внешним знакам уважения.

У приёмной обнаружились оба взятых напрокат бодигарда. Те успели затеять свару с придворным. Рядом ошивалась фрейлина королевы-матери. На лице некогда красивой женщины перемешалось выражение двух эмоций. Чем-то раздосадована. И одновременно довольна. Неужели из-за увядшей дамы зазвенят мечи и пара охальников получит лишние дырки? Перебьёшься! Прокатное имущество надлежит вернуть в целости.

– Глей Гош к вашим услугам. Вижу, двое моих неотёсанных влипли в историю?

Решил вызвать огонь на себя. Тем самым погасить его. Просчитался.

– А… бывший министр. Выскочка из южной провинции.

Ещё один ручной пёсик нового короля. Тявкает. Наглый. Самоуверенный.

– Выпить душу? – сориентировался Биб. – Или памяти лишить, чтоб не помнил – из-за чего свара?

– Бабёнка напомнит. Чую, разрешение щипать за ляжки два долботраха приняли буквально.

Секунда внутреннего разговора была принята крысёнышем за замешательство.

– Молчишь? Вас, деревенщину, не учили манерам?

– Думаю. Вызвал бы тебя на дуэль и заколол как пырха за оскорбление благородного глея словами «выскочка» и «деревенщина». Но проще сходить к судье и просить возбудить дело. Буду просить тебя высечь на рыночной площади. Со снятыми портами. Для безродного хватит.

Деда рассказывал, что в его молодости, когда не было игровых приставок, пацаны забавлялись с лягушками. Вставляли соломину. Надували. Ровно так же надулся недоносок. Безо всякой соломинки.

– Да ты не представляешь, с кем связываешься, глей! Я – брент Крулай! Или будешь прятаться за свой титул?

– Для тебя я не глей, а господин глей, недоносок.

– Что-о?! Ты кого обозвал недоноском?

Ситуация накалилась. У меня право выбора. Ант может вызвать любого анта, кроме короля. Глей хрымской расы не обязан отвечать на вызов хрыма-брента. А, чёрт с тобой…