Мир и нир
Шрифт:
Навьюченный, собрался на опушку, где рюкзак с ноутом. Вспомнил! Прихватил насос. Мюи сказала – у велика колёса сдутые.
Проходя мимо УАЗа, выключил двигатель, фары, отключил АКБ, забрал ключи и похлопал его по крылу. Прости, четырёхколёсный кхар, что бросаю тебя с дырками в лобовом стекле. Жизнь заставила. Может – ещё свидимся и покатаемся.
Когда пропихнул барахло и пробрался сам в колодец, выкопанный недалеко от моего замка, портал всё ещё ярко сиял.
– Биб! Сколько он продержится?
– До рассвета, хозяин.
Вот
А мне до рассвета пришлось сидеть у края, положив пару гранат перед собой. Вдруг следом за мной проберётся кто-то без твёрдых моральных устоев?
Наконец, послышалось шевеление. Я разогнул усики чеки и приготовился швырнуть гранату вниз. Спасибо неизвестному прапорщику, списавшему гранаты на учения и продавшему их бандюганам!
– Там Подгрун, хозяин.
Вряд ли бога убьёт пехотная осколочная граната. Но отношения мне с ним испортит. Он, оказывается, засёк моё долгое сидение у норы и решил спросить: вдруг ему ещё медку обломится.
Разочаровал его, а «Рафаэлло» подземного не заинтересовали. Верун схрумкал бы за один раз.
– Подгрун! Видел синее окно в другой мир?
– В другой? Первый раз слышу.
Как ни пытал его, толку не добился. Наверно, тот портал – случайное следствие его волшбы. Неконтролируемое. Поэтому не вызвать по заказу.
Бог уполз, а синева погасла. Я снова отрезан от Дымков. Как месяц назад или полгода. Наверно, граница между нашими мирами очень тонкая. К сожалению, понятия не имею, как её преодолевать без божьей помощи.
Поутру стража тёрла глаза, не веря увиденному. Хозяин, отбывший надолго в рощу Веруна, вернулся часов через двенадцать, грязный, всклокоченный, в странной куртке с капюшоном.
Семейный саммит состоялся в том же каминном зале, куда лакеи ещё не успели принести завтрак. Я занял стол принесённым барахлом.
Мюи, растрёпанная после сна, удивилась, обрадовалась, схватилась за конфеты. Конечно, обрадовалась насосу и возможности ездить на велосипеде хотя бы на следующий год, когда сын подрастёт и будет давать матери увольнительную.
Отец округлил глаза, увидев ещё один ППС, ТТ и кучу патронов 7.62, а также четыре гранаты. Остальные тэтэшники и «Беретту» Павла оставил на месте. Пусть менты видят, что за публика подвалила.
– Это не всё. Ноутбук. Там пара гигов о стекле и зеркалах. Аккумулятор сядет, так что лепи батарею на 19 вольт.
Он едва не подпрыгнул от возмущения.
– Ты был в России? И меня не взял?!
– Наткнулся на случайный портал, короткоживущий. Найду долгий – позову. Меня сразу засекли. Прислали шестерых. От них подарки. На сорок дней помянём, не чокаясь. В следующий раз отправят полк. Будет весело.
Оставив «Макаров», почти бесполезный с всего лишь четырьмя патронами, взял ТТ, а также старый ППС, с которым прошёл через Монкурх. Новый ещё проверить и пристрелять предстоит.
Мама сиротливо ждала у дальнего конца стола. К ней подошёл тоже не с пустыми руками.
– О тебе не
По глазам её вижу – прощён.
Конечно, если бы не короткая жизнь портала и объявленная на меня охота паскудным Валентином Валентиновичем, притащить хотелось бы куда больше. Пожив здесь, больше и чётче понимаешь, чего не хватает. Точно взял бы генератор, приводимый во вращение водяной мельницей. Тогда о яблочно-аккумуляторном изврате можно забыть. Потом, информацию о стекле брал бы не хаотично, что подсказал Гугл по поисковому запросу, а систематически, сам бы вникал.
А ещё учебников математики, химии, физики, переводил бы их на местный для Моиса. Потом издавал. Стал бы местным Гутенбергом или Скориной, основал бы книгопечатание, открыл университет… Преподавали бы па и ма, они более начитанные, чем я. Даже Настя учила бы. Она попала в Мульд, будто из старшего класса. Помнит школьную премудрость – всё то, что я успешно забыл.
Пустые, тщетные мечтания… Нет! Не пустые. Я ходил туда-обратно через три перехода. Значит, найдётся и четвёртый. Буду готовым – что нагребать для Кираха. Не только стреляющее-взрывающееся.
Перед выходом шепнул отцу про сестру. По секрету от мамы.
– Огорчил меня. Но не удивил. Ещё до нашего перехода сюда у неё начались проблемы с наркотой. Мы тебе не говорили, ты всегда относился к ней без любви. Бухала тоже. Сама себя сожгла. Про рак новость… ожидаемая.
– Ещё раз. Маме не надо.
– Она сильная. Давай скажем.
Я пожал плечами и двинул на выход.
***
Следователь СКРФ по Брянской области Шевцов подключил ноут к принтеру и распечатал протокол осмотра места происшествия. Принтер и бумага остались от прежнего хозяина, компьютера не нашлось.
Если бы заполнял от руки, как десятки поколений следаков доинформационной эры, одной писанины было бы дня на три. А так – до вечера управился.
– Понятые! Прочитайте и распишитесь.
Две бабульки-соседки Георгия Михайловича, представившиеся как Тётьмаша и Тётьвера, подмахнули не читая. Первая и вызвала полицию, услышав стрельбу, вторая схватилась за сердце, увидев первый труп, и согласилась быть понятой, только если её не заставят смотреть на всякие «ужасти».
Шевцов допросил Марию Петровну (Тётьмашу) и приготовился уезжать, дождавшись только труповозки. Эксперты давно закончили, напаковали чемодан вещдоков, собрали бирки с цифрами, стоявшими там, где вещдок был обнаружен. Кинолог прогулялся через поле в лесок к заброшенной стройке, там след оборвался. Следователь приобщил к уголовному делу пустую бутылку из-под водки «Архангельской»: на трезвую голову расстрелять четырёх человек и взорвать гранату в доме сложно даже конченому отморозку.
Запищал рингтон входящего звонка.