Мир-ловушка
Шрифт:
Похожий на жреца секретарь в этот раз хранил ледяное молчание, даже на приветствие не ответил. Поймав его неприязненный взгляд, Титус слегка удивился: в чем дело?
Распахнулись рассохшиеся дверные створки с красно-сине-желтыми витражами. Эрмоара стояла посреди комнаты.
– Госпожа, я должен перед вами извиниться, ибо я пришел без Роми, – начал Титус, выпрямляясь после почтительного поклона. – Видите ли, я занимался чрезвычайно важным делом…
– Ублюдок!
Тяжелая затрещина отшвырнула его к двери, еще несколько пядей – и он бы врезался затылком в одну
Заклятье силы – опасная игрушка: оно без остатка истощает естественные ресурсы человека, и тот, кто им злоупотребляет, не может жить без постоянной магической подпитки. Неужели Эрмоара об этом не знает?
Еще мгновение – и охватившее Титуса удивление уступило место гневу. Он не раб, чтобы получать оплеухи! Если Эрмоара сидит на мешках с золотом, это еще не дает ей права смешивать с грязью рожденных в нищете… Он открыл рот для отповеди, и тут следующая фраза Эрмоары пригвоздила его к месту:
– Почему ты позволил убить их?
Вот оно. То, чего он боялся.
– Кого… я… позволил убить?
– Паломников около храма Нэрренират. Итак, жертвы есть, и об этом уже все знают…
– Разве богиня не исцелила своих людей?
– Тех, кто остался жив! – почти прорычала Эрмоара. – Трое были убиты на месте. А ты, мерзавец, держал его на прицеле! Почему ты не выстрелил?
Ей все подробности известны… Видимо, следила за ним магическим способом. Эти денежные воротилы весьма предусмотрительны.
– Я не мог иначе, госпожа. Представьте себе весы. На одной чаше лежат жизни паломников, на другой – жизнь Атхия. Качнуть их в ту или в другую сторону означает взять на себя неправомерно большую ответственность и совершить несправедливость. Жизни погибших паломников бесценны, и жизнь Атхия бесценна… Он, кстати, раскаялся и добровольно сдался городской страже! А я теперь до последнего вздоха буду нести свою вину. В этой ситуации не могло быть хорошего выбора.
– Был у тебя хороший выбор, – процедила Эрмоара. – Ты мог пристрелить этого…, тогда бы они остались живы. Отдать жизни трех благочестивых набожных паломников за одного подонка – это…!
Титус вздохнул: ничего-то она не понимает.
– Это было бы упрощенно рациональное решение, госпожа. Такими решениями вымощена дорога к бездуховности, а на эту дорогу я не ступлю даже под страхом смерти. Я выбрал иное решение, непростое, не всем понятное…
– Ты даже не мерзавец, – с тоской констатировала Эрмоара. – Ты хуже. Создатель Миров, ну с кем меня угораздило связаться?!
– Не думайте, что мне хорошо. Вам это, наверно, трудно представить, но я добровольно избрал путь неразрешимых противоречий, боли и страданий. Я афарий, такова моя система убеждений.
– Почему же ты не поменяешь ее на что-нибудь не столь болезненное? Систем убеждений много, возьми любую, какая получше. Или создай свою собственную.
От этого наивно-циничного
– Госпожа, убеждениями не бросаются! Вы привыкли иметь дело с обменом товаров, с куплей-продажей, а убеждения человека – это святое, это нельзя предавать!
– Ладно, заткнись. Хоть ты и дурак, а должен сделать работу, за которую я тебе заплатила. Меня интересует, почему ты весь день шлялся по городу, как б…, вместо того чтобы притащить сюда Роми?
– Я шел пешком, – буркнул Титус.
– Я знаю, что ты шел пешком. У тебя не хватило мозгов воспользоваться рельсовой дорогой?
– Я не воспользовался рельсовой дорогой после зрелых раздумий, госпожа, – осадил он недалекую богачку. – Всегда надлежит учитывать возможные последствия. Если великая Нэрренират, – он понизил голос до шепота, – решит, что я имею отношение к взрыву, мне грозит месть богини.
Эрмоара фыркнула:
– Нэрренират достанет тебя, когда захочет, даже если ты будешь за милю обходить рельсовую дорогу. Ты действительно имеешь отношение к взрыву…
Почему это происшествие – бесспорно, трагическое – вызывает у нее столь бурные эмоции? Внезапно его осенило:
– Там погибли ваши знакомые? Люди, которых вы знали? О, Создатель… Поверьте, госпожа, я скорблю вместе с вами!
– Да, я знала погибших, – с непроницаемым лицом подтвердила Эрмоара.
Вот же злосчастное совпадение… Виновато глядя на нее, Титус объяснил:
– Клянусь вам, госпожа, иначе я не мог. Подельник Атхия засадил ему в ягодицу – извините за нехорошее слово – отравленный шип. Целился он в меня, но попал в Атхия, потому что я прикрылся Атхием от выстрела. Это был яд замедленного действия, и я решил любой ценой спасти несчастного. Ради этого я четыре дня подряд за ним охотился. Невозможно убить человека, если вы столько усилий затратили ради его спасения! Поверьте, это так.
– Да, усилий ты затратил немало. – Эрмоара боком уселась в кресло, закинув ноги на подлокотник. Совсем неподобающая поза для пожилой дамы. Юбка задралась, обнажив тощие ноги в серых шелковых чулках, украшенных кружевными аппликациями. – И все напрасно.
– Почему напрасно? – встрепенулся Титус. – Неужели он все-таки умер?
– Умер, но не от яда. Его нашли в камере разорванным на куски. Стены, пол, потолок – все было забрызгано кровью. Заключенные из соседних камер слыхали ночью крик, а охранники утверждают, что никто к нему не заходил. Интересно, правда, афарий?
Титус содрогнулся, но не удивился. Магия. Эрмоара наняла мага-убийцу, чтобы расправиться с несчастным Атхием. Пусть у Роми более изысканные манеры и безукоризненно культурная речь – она плоть от плоти этой стервы, недаром Эрмоара именно ее хочет видеть своей наследницей! Их души одинаково черны.
– Месть никого не украшает, госпожа, – тихо вымолвил он, сглотнув застрявший в горле комок.
– Афарий, если кто-то убил людей, которые пользовались моим расположением, а я оставила это без последствий – это значит, меня смешали с дерьмом. Оплакивать Козью Харю ты будешь потом, сейчас давай вернемся к нашей проблеме.