Мир-ловушка
Шрифт:
С легким сердцем Титус рассовал по карманам мелочи из шкафчиков, надел шлем, запер машину и вскарабкался на гребень оврага, который стал ее последней посадочной площадкой. Непроницаемый облачный купол не позволял ориентироваться по солнцу, и он часа полтора брел наугад, обходя многочисленные болотца. Лес населяли птицы и зильды, на присутствие в этом мире человека ничто не указывало.
Потом странные пятнистые деревья с голыми стволами и плоскими кронами поредели, Титус увидал впереди каменную ограду высотой около ярда. За ней находилась дорога, вымощенная прямоугольными
Набросив на машину сеть, Шертон укреплял в ячейках ветки. Роми и Лаймо ему помогали. Шертон искоса наблюдал за ними: оба из среды горожан, привыкших к бытовым удобствам и комфорту, оба впервые оказались вдали от благ цивилизации. Лаймодий выглядел расстроенным, но, по крайней мере, не подавленным. Роми, в отличие от него, такой поворот обрадовал: ей, аутсайдеру Панадара, терять нечего – особенно если вспомнить, в каких условиях пришлось ей жить в последнее время.
После небольшого завтрака девушка, по просьбе Шертона, рассказала о причинах и обстоятельствах своего преступления. Она говорила, ни на кого не глядя, с упрямым и отчаянным выражением на лице. Когда она замолчала, Шертон повернулся к Лаймо:
– Ты по-прежнему считаешь, что ее надо арестовать?
Ему хотелось раз и навсегда пресечь возможные конфликты на эту тему. Выживание маленькой группы в экстремальных условиях во многом зависит от сплоченности ее членов.
– Не знаю… – Видно было, что на Лаймодия рассказ произвел сильное впечатление, почти ужаснул (должно быть, он мысленно поставил себя на место Роми). – То-то мама говорила, что лучше сразу на службу, а не в Императорский университет… Но ведь это наш долг – арестовать ее! Я понимаю, что это ерунда и все такое, но иначе решат, что мы с вами мышей не ловим…
– Каких мышей, парень?
Он с несчастным видом пожал плечами, потупился.
– Я все равно не раскаиваюсь, – добавила Роми. – То есть раскаиваюсь, но только в собственной глупости. Там был один афарий, он меня сразу разоблачил. Если б я была умнее, я бы уничтожила все улики.
– Если б ты была умнее, ты бы ничего не стала делать сама, а попросила об этом меня, – вмешалась Нэрренират.
Она устроилась в сторонке с флягой вина, отнятой у зазевавшегося Шертона. Ему не приходило в голову, что, кроме четырех лап и хвоста с шипом, у богини есть две пары длинных гибких щупалец, до поры до времени спрятанных в боковых карманах, плотно прилегающих к телу. Узнал он об этом, лишь когда одно из них мелькнуло в воздухе и вырвало флягу из рук. Шертон не выругался вслух только потому, что рядом сидела Роми.
– А тебя я ни о чем не собираюсь просить, – мрачно прищурив темно-янтарные глаза, бросила девушка. – Никогда в жизни! Это из-за твоих грязных домогательств я не смогла уехать из Верхнего Города.
– Я богиня, поэтому мои домогательства не могут быть грязными, –
Шертон с интересом ждал, что Роми ответит. И Лаймо тоже: он никак не мог ее понять – ведь она отказалась от того, о чем он втайне мечтал!
Уткнувшись лбом в колени, девушка глухо спросила:
– Ты можешь воскресить моих родителей?
– Нет. Мы не воскрешаем умерших. Мои возможности почти безграничны, но все же не безграничны. Таковы правила игры, установленные Создателем Миров.
– Их убил бог, – все тем же глухим голосом произнесла Роми. – Один из вас. Такой же, как ты. Вы все одинаковые.
– Ты говоришь о Цохарре? – помедлив, спросила Нэрренират.
– Да. Я вас всех ненавижу. В этом мире ты просто животное, и я тебя не боюсь.
Опасаясь, что богиня разозлится, Шертон приготовился выхватить меч, но та спокойно сказала:
– Роми, я не убивала твоих родителей. Сожалею, что они погибли. Я была вместе с теми, кто усмирял Цохарра.
– Все равно вы одинаковые! И ты тоже убивала людей, ты такая же, как другие боги!
Худенькие плечи Роми начали вздрагивать. Она рыдала беззвучно, не поднимая головы.
– Успокойся… – проворчал Шертон, неловко погладив ее по спине. – Нам скоро идти…
Совладав с собой, она встала, кивнула и, уйдя за кусты, умыла в какой-то луже заплаканное лицо. Сейчас она была в полном порядке. Лаймо дал ей тунику из тонкого полотна, темно-зеленые штаны с боковой декоративной шнуровкой и такого же цвета короткую курточку; он объяснил, что вырос из этой одежды, но мать все равно засунула ее в сумку, собирая его в дорогу.
Роми и Лаймо старательно рассовывали ветки по ячейкам. Наконец работа была завершена, машина превратилась в шелестящий на ветру блекло-зеленый холмик.
– Пошли, – скомандовал Шертон.
Все трое надели заплечные мешки с едой и необходимыми вещами. Тащить с собой через болото корзины и сумки слишком хлопотно. Отозвав Шертона в сторону, Лаймо тайком поделился с ним идеей: что, если договориться с великой богиней, чтоб она разрешила навьючить на себя остальной багаж? Шертон идею забраковал, он рассчитывал при первой же возможности отвязаться от Нэрренират.
– Тебе в какую сторону, великая? – дипломатично полюбопытствовал он перед тем, как покинуть поляну.
– Нам по пути.
Богиня по-прежнему говорила хрипло, с рычащими раскатами, но сладить с артикуляцией ей удалось быстро, ошибки в словах исчезли.
– Мы, вообще-то, собираемся прогуляться по этому миру. А тебе надо поскорее найти выход.
– Буду искать его там, где вы прогуливаетесь.
Местность становилась все более заболоченной. Чавкала под ногами грязь, все чаще кто-нибудь, оступившись, проваливался по щиколотку.
– Мы не утонем? – робко спросил Лаймо.
– Иди по моим следам, тогда не утонешь, – буркнул Шертон.