Мир-ловушка

Орлов Антон

В новую деревню за едой они отправились втроем, пообещав Нэрренират, что обязательно вернутся.

– Арс, что с ней? – спросила Роми, шагая рядом с Шертоном по блеклой траве.

– Не знаю. В болезнях богов я не разбираюсь.

– Мы ее плохо кормим, – вмешался Лаймодий. – Она ведь громадная, ей нужно много еды.

– Тогда давайте купим ей побольше вкусного, – предложила Роми. – Может, тогда поправится… О, смотрите, здесь строят дома из цельных бревен!

– Потому что бревна для них – самый дешевый строительный материал, – наставительным тоном сказал

Лаймо.

Ему хотелось показать свое превосходство над этой девчонкой. Она совершила преступление, она пыталась разбить ему голову, из-за нее все они угодили в Облачный мир – и, несмотря на это, Шертон, секретный императорский агент, обращается с ней мягче и заботливей, нежели с законопослушным гражданином Лаймодием Гортониусом, сотрудником Департамента Налогов и Сборов. Несправедливо. Роми ему не нравилась. Дерзкая, самонадеянная, непочтительно отзывается о великих богах – если Лаймо позволял себе что-нибудь в этом роде, мать тут же давала ему увесистый подзатыльник, а она ведет себя так, словно ей все можно!

В деревне их появление вызвало переполох. Крестьяне с настороженным удивлением разглядывали загорелых Шертона и Лаймо, а на Роми таращились, разинув рты. Пока Шертон покупал в крайнем домике продукты, поглазеть на пришельцев сбежалось полдеревни. Люди охали, перешептывались, хихикали, потом из толпы вышел староста с окладистой бородой и объяснил, неодобрительно покачивая головой, что девка в мужской одежде – это грешно и богопротивно. Ее надобно переодеть по-людски, а не то высшие силы прогневаются.

– Значит, здешние боги еще вреднее наших, – заметила Роми. – По крайней мере, наши не интересуются, как мы одеты.

На беду, сказала она это достаточно громко. Староста услыхал. Деревню они покинули, провожаемые проклятьями, улюлюканьем и похабной руганью. Если б Роми и Лаймо были вдвоем, вдогонку полетели бы комья грязи и камни, но крутой вид Шертона отбил у деревенских охоту доводить дело до физического контакта.

– Когда путешествуешь, приходится считаться с местными обычаями и предрассудками, – оглянувшись на оставшиеся позади бурые домики, сказал Шертон. – При случае купим тебе дамскую одежду, а пока возьмешь мою шляпу. Надвинешь на лоб, спрячешь волосы – и вполне сойдешь за мальчишку.

По обе стороны от каменной дороги тянулись грядки, разделенные хлипкими изгородями на прямоугольники неравной величины. Дальше поднимались к небесам желто-коричневые древесные гиганты – они слегка покачивались, и казалось, будто они задевают своими плоскими колючими верхушками облачный небосвод. Между стволами зеленел низкорослый подлесок. Небо стало темнее, а даль туманней: приближались сумерки.

– Идемте скорее, – предложила Роми. – Вдруг она почувствует себя хуже?

– Знаешь, почему ты о ней заботишься? – Лаймо не терпелось выплеснуть накопившееся раздражение, и смолчать он не смог.

– Почему? – прищурилась Роми.

– Я не хочу бросать ее, потому что она великая богиня. Каковы бы ни были боги Панадара, мы должны почитать их. – Он повторял слова, которые бессчетное число раз слыхал от матери. – Низшие должны чтить

высших, это наша доля. А ты не чтишь никого! У тебя на руке Знак Нэрренират, ты ей нравишься, и на самом деле тебе это приятно, как бы ты ни притворялась. Это льстит твоему непомерному самолюбию!

– Что?!

Роми остановилась и повернулась к нему, охваченная бешенством. Ее выдержки хватило ровно на две секунды, а потом она треснула Лаймо кулаком по носу. Тот попытался ударить ее в подбородок, но не успел – Шертон схватил его за шиворот, а девушку за локоть и растащил в стороны.

– Вы бы хоть драться сначала научились… – процедил Шертон сквозь зубы.

Он без усилий удерживал обоих, не давая им сцепиться. Правда, Роми он старался держать поделикатней.

– Лаймодий, ссору затеял ты, – заговорил он после паузы. – Если это еще раз повторится, будешь драться со мной, а не с ней.

Лаймо сник, но виноватым себя не почувствовал. Он сообщает о своих выводах, а его за это бьют – что ж, это в порядке вещей. К такой последовательности событий он с детства привык.

– Пошли, – отпустив их, приказал Шертон.

Заметив ориентир – крытую соломой сторожку с облупившимся крашеным крылечком посреди огорода, – они свернули с дороги (Шертон перемахнул через парапет, Роми и Лаймо перелезли) и по тропинке меж двух изгородей направились к лесу. Роми сердито молчала. Она всегда старалась быть честной, и перед другими, и перед собой, и сейчас хотела разобраться, прав насчет нее этот вредный Лаймодий или нет. Лаймо, в свою очередь, пытался предугадать, чью сторону возьмет Шертон, если зачинщицей следующей ссоры будет Роми.

Оба упустили тот момент, когда ветви кустарника на опушке закачались и из зарослей появилось пятеро вооруженных мужчин. Одеты они были получше, чем крестьяне в деревне, но чересчур пестро. Золотые серьги в ушах, засаленные шейные платки из тончайших кружев, браслеты на волосатых ручищах. В Нижнем Городе так одеваются воры или наемные головорезы, сорвавшие крупный куш. В животе у Лаймо заворочался холодный комок.

– Далеко ль идете, путники? – спросил рослый чернобородый детина.

– Далеко, – спокойным голосом отозвался Шертон.

Лаймо хотел предупредить его, что это, скорее всего, разбойники, но не мог издать ни звука. Слова замерли в горле.

– А вы не торопитесь, путники. Посидим, поговорим…

Двое других двинулись к Шертону, обходя его с боков. Один даже успел до половины вытянуть меч из ножен. А вот то, что произошло дальше, произошло слишком быстро, чтобы Лаймо или Роми успели уловить детали. Только что громилы нарочито небрежной походкой приближались к Шертону – и вдруг стремительно метнулись навстречу друг другу, сшиблись лбами так, что послышался хруст, и отлетели в стороны, сбив с ног еще двух своих сообщников. Шагнув к чернобородому вожаку, Шертон отвел его руку с блеснувшим мечом, и вожак беззвучно осел на траву. Замершая на месте Роми смотрела, широко раскрыв глаза, но так и не поняла, что Шертон с ним сделал. Вдруг ее грубо рванули назад, к шее прикоснулось зазубренное лезвие.