Мир-ловушка
Шрифт:
Титус пробовал затыкать уши, но это не спасало: Сасхан орал слишком громко. А оставить кающегося разбойника в одиночестве ему не позволяла жалость: отныне Сасхан боялся темноты и страшился оставаться один, ему сразу начинали мерещиться крадущиеся шаги адского зверя.
– Послушай, брат, бери пример с меня, – предложил однажды Титус. – Я тоже считаю, что покаяние – это прекрасно, но я молюсь мысленно, про себя. Так тоже можно.
– Ты, брат, святой человек, – горестно возразил Сасхан. – Ты не грабил, не отымал последнее, не отрубал людям пальцы, не
И опять принялся за свое.
«Убью зверя – отосплюсь», – покачнувшись в седле, подумал Титус.
Внезапно его начали одолевать сомнения, а нравственно ли он сейчас поступает? Зачем он отправился на охоту: чтобы спасти несчастных людей от хищника или чтоб обеспечить себе возможность спокойно спать по ночам?
«Уж не эгоистичны ли мои мотивы? – Эта мысль заставила его содрогнуться. – Не я ли вытравливал из своей души ростки эгоизма, а он все же прокрался туда, нашел лазейку… Или нет?.. Наставник остался в Панадаре, никто не сможет подсказать мне мудрый ответ…»
Возглас одного из егерей прервал его самоистязательные размышления.
– След!
Перемахнув через парапет, они ехали вдоль опушки леса. Трава тут росла высокая, но жидкая, попадались влажные бурые проплешины, и на одной из них четко отпечатался след лапы. Лапищи.
Полтора фута в длину, фут в поперечнике. Глубокие ямки там, где в землю вонзились когти.
Егеря молча переглядывались. Их физиономии, еще минуту назад расслабленно-насмешливые, выражали сейчас удивление с примесью тревоги.
– Убедились? – бесстрастным голосом спросил Титус. – Оно где-то рядом, след свежий. Какое из здешних животных могло его оставить?
Все сошлись на том, что никакое.
– Приблудный зверь из стороны зноя, – предположил старший егерь. – Люди рассказывают, там черт-те что водится.
– Или и вправду адский зверь… – прошептал другой, молодой паренек.
Старший строго взглянул на него, но ничего не сказал.
– Идем по следу, – распорядился Титус.
Они подчинились, ибо король и министр благоуправления велели им выполнять приказы монаха-фаворита. Хотя по собственной воле не пошли бы впятером выслеживать такую здоровенную зверюгу… Но монах был непреклонен.
Следы указывали на то, что животное свернуло в лес. Трава тут росла погуще, чем на опушке, однако егеря знали свое дело и без труда определяли направление, ориентируясь по примятым стеблям, сломанным веткам, по ямкам, оставленным в земле чудовищными когтями. Через некоторое время пришлось спешиться – гувлы нервничали, так и норовили пуститься наутек.
– Оно идет за нами! – хрипло прошептал старший.
Группа остановилась.
– Вы уверены? – оглянувшись назад, на заросли кустарника, усыпанного неприятно пахнущими темно-розовыми соцветиями, спросил Титус.
– Нутром чую. Вот сейчас мы встали – и оно тоже встало.
Шорох ветвей сбоку. Все схватились за мечи, но это был
– Держи. – Титус сунул поводья своего гувла самому молодому. – Я сделаю крюк и зайду в тыл к этой твари. А вы продолжайте двигаться, но не слишком быстро.
– Хотите поглядеть на его хвост? – неловко пошутил высокий жилистый егерь с рыжеватой бородкой.
– Нет, я намерен убить его, – холодно ответил афарий и скользнул в кустарник.
Егеря обменялись многозначительными взглядами.
– Слыхали? Королевский фаворит, чтоб его… – выругался старший. – Пошли!
Ачанхи, посаженные милостивыми богами желто-коричневые гиганты с хвойными кронами, по которым праведные души после смерти забираются на небо, росли на изрядном расстоянии друг от друга, но перепутанная масса лиственных деревьев и кустарника заслоняла обзор. Гувлы вели себя все беспокойней. Мох под ногами стал ярче – верный признак того, что неподалеку болото.
– Привет, а я здесь!
Этот хриплый возглас заставил егерей оглянуться. Каждому хотелось обложить невесть откуда взявшегося болтуна, мешающего рискованной охоте, но, когда они увидали, кто их окликнул, слова застряли в глотках. Ибо разговаривал с ними зверь. Чешуйчатый, антрацитово-черный, громадный. От земли до холки футов десять, не меньше. И как же эта махина сумела подобраться к ним бесшумно?.. Зверь приоткрыл пасть, обнажив в некоем подобии ухмылки страшенного вида клыки.
– Вы охотники, да? Вот здорово, что пришли, а то мне было скучно. Кто за кем будет гоняться: вы за мной или я за вами? Можем по очереди!
Старший егерь опомнился первым – на то он и был старшим. Вырвав из ножен тяжелый, отменно сбалансированный нож, метнул в глаз зверюге. Это был его коронный прием против болотных зузагов, свирепых, но редких тварей, почти поголовно истребленных в Халгате за годы правления прежнего короля, заядлого охотника.
Животное отклонило голову, и нож просвистел мимо.
– Не попал. Можешь сделать вторую попытку.
Скрипнув зубами, егерь выхватил и метнул второй нож.
В воздухе мелькнуло нечто вроде черного хлыста… Ага, из правого бока у животного росло щупальце, оно-то и поймало нож на лету за рукоятку.
– Теперь моя очередь!
Из левого бока выскользнуло еще одно длинное щупальце, подобрало первый нож. Обнажив мечи, егеря ждали, что разозленный зверь того и гляди кинется на них, но к тому, что произошло дальше, не были готовы. Щупальца почти одновременно метнули оба ножа. Первый вонзился в ствол дерева в половине дюйма от уха старшего егеря. Второй начисто срезал пучок перьев с его охотничьей шапочки.
– А я бросаю лучше! – хвастливо заявило животное.
– Д-да оно же совсем ручное… – выдавил рыжебородый егерь. – Д-дрессированное… Видать, из циркового балагана убегло…