Шрифт:
Анастасия Медведева
Мир После
ЧАСТЬ Первая. Вводная
Мир После… Таким он стал после того, что в прошлом бы назвали Третьей Мировой Войной. Но что там на самом деле произошло — никто не знает; возможно, знают в Городах — но я там давно не бывала…
Моё место здесь, за стенами. Там, где нет контроля, там, где всё ещё растут деревья, где текут реки, где
Я не из таких. Мне всегда есть что предложить. И у меня всегда есть причина уйти вновь — потому меня охотно пускают внутрь.
Пускают.
Но не любят.
В Мире После вообще не любят одиночек. Потому что люди, которые могут выжить в одиночку — опасны.
Один.
Я беззвучно разминаю плечо и снова целюсь. Лес полон звуков — они скрывают моё присутствие, ровно, как и раскидистый куст с ещё зелёными листьями…
Второй.
Звук отпугнул третьего. Некогда ждать. Бросок!
Третий.
Я выпрямилась, покинув своё укрытие, потянулась, размяв затекшие руки и ноги, и подошла к трём тушкам зайцев. Они годны на продажу: шкура осталась почти цела — я всегда мечусь в те зоны, где пойдёт разрез. К тому же, заячье мясо в этом году, считай, деликатес — из-за волков в округе их осталось совсем мало. Мне повезло, что эти трое передвигались вместе.
Сама я к мясу равнодушна, но в деревнях его можно обменять на хлеб, а к нему я имею ужасающую даже меня саму слабость. Ничто не может быть лучше свежей хрустящей булки только из печи… Ну, вот — стоило подумать, как живот отозвался заунывной арией…
Странно, что я всё ещё использую эти слова. Странно, что я вообще всё ещё помню, что такое ария, и в каком случае можно употреблять эпитет «заунывная». Особенно — в отношении голодного желудка.
Мир разрушился больше пятнадцати лет назад. Мне тогда было двенадцать… Но я не разучилась разговаривать сложноподчинёнными предложениями, и не стала профессиональной охотницей, скрывшись в лесу и путём долгих изнурительных тренировок получив боевые навыки. Со мной всё было намного сложней… Впрочем, сейчас не время для воспоминаний.
Я выткнула из мёртвых тушек метательные кинжалы, приобретённые мной в одной из деревень около пяти лет назад, подняла свою добычу и прибавила ходу — из леса путь не близкий, а сегодня ночую не у себя: мои запасы еды не требуют пополнений, но моя одежда…
И хлеб. В деревне я смогу купить хлеб.
Но в начале — одежда. Помимо этого, приближаются холода, и мне нужно подумать о том, где я проведу зимние месяцы.
Собственно, это и есть главная причина, по которой я иду именно в ту деревню — там у меня есть связи и место бесплатного ночлега. Может, останусь в ней… Да, скорее всего так и будет.
Я прибавила хода и перешла на лёгкий бег. Тридцать минут — и буду на месте. Плата за вход — одна тушка; новые кожаные штаны с меховой безрукавкой — ещё одна тушка;
Да, хлеб сейчас — на вес золота. Потому что поля практически не охраняют, и люди сеют пшеницу и рожь на свой страх и риск. Охрана такой большой территории требует таких же больших денег на наёмников, а люди в деревнях чаще всего сами кое-как сводят концы с концами. К слову… Это идея — подработать зимой наёмницей. Но для этого мою третью тушку нужно будет потратить на меч, а это значит, что на хлеб мне не хватит…
Пистолетами перестали пользоваться сразу, как только осознали их бесполезность. Теперь в ходу нечто наподобие мечей; и я говорю «нечто наподобие», потому что профессиональных кузнецов и в нормальном мире было днём с огнём не сыскать, а в Мире После выжили далеко не все… Огромной редкостью являлись настоящие мечи, вывезенные мародёрами из уцелевших музеев или из домов коллекционеров, умерших во время Великого Разрушения — из-за последствий прозванного Апокалипсисом Наших Дней. Много лет назад в одном из уцелевших Городов я слышала, как учёные называли те события АНД. Но в деревнях чаще говорят: «Великое Разрушение», более того, не произносят эти слова всуе, а если где слышат — начинают неистово молиться. Но молитвы, ровно, как и кресты или святая вода — не спасут от той напасти, что завелась в Мире После. Это, скорее, сдерживающий фактор для самих людей. Но я никогда не скажу этих слов вслух…
Я поправила свои кожаные гловелетты на руках и спустилась с холма; деревня «Десять» была расположена на равнине и имела самую большую территорию вспаханной земли. Номера поселений, возникших в Мире После, так и закрепились в названиях, хотя теперь мало кто мог утверждать с точностью, является ли деревня десятой, или же она теперь девятая. Если не восьмая. Только я и такие, как я, могут сказать, что это так, но, по понятным причинам, мы молчим. Не стоит лишать людей надежды, когда им в принципе надеяться не на что. Нет, нормальная жизнь возможна только в городах, но там, если ты не работаешь и не приносишь пользу — ты не ешь. Да, в этом тотальное отличие деревень от городов: здесь у людей была возможность есть. В городах у людей была возможность выжить.
Вот такая дилемма.
И каждый выбирает себе путь по сердцу. Хотя, назвать «жизнью» существование от кормёжки до кормёжки или от прихода темноты до её ухода… Нет, это можно назвать только одним словом — Выживание. Но не жизнь.
Я остановилась у высоких, в четыре человеческих роста, ворот и постучалась в закрытый проход.
— Кто? — глухо спросил голос за дверью.
— Рин. Охотница. Я с добычей, — коротко и громко ответила я.
Моя легенда для всех деревень — чтобы не возникало вопросов, что я делаю ЗА стенами. А где я живу… что ж, для каждого из поселений был свой ответ.
— Я тебя не знаю, — донеслось из-за двери.
Я закатила глаза и сделала шажок в бок, а затем присела на корточки — и встретилась глазами с охранником врат. Об этом «окошке» знали только те, что уже бывали в Десятке. И то не все, а те, что были близкими родственниками стражников деревни. Или не совсем родственниками…
— Теперь знаешь. Открывай, — сухо сказала я, глядя в удивлённые глаза молодого паренька.
Новенький. Не долго протянет.
Звук отворяющегося запора, и я, наконец, смогла войти внутрь.