Мир Софии
Шрифт:
— Как ты умудряешься запоминать такое наизусть?
— Проще простого, дитя мое.
— Продолжай!
— Шеллинг также видел «развитие» природы от земли и камня к человеческому сознанию. Он указывал на постепенный переход от безжизненной природы ко все более сложным формам жизни. Природа вообще воспринималась романтиками как организм, то есть как некое целое, постоянно развивающее заложенные в нем способности. Природа — это цветок, раскрывающий свои лепестки… или поэт, раскрывающий миру себя в виде стихов.
— Кажется, что-то похожее утверждал и Аристотель?
— Да. Натурфилософия
— Ясно.
— Нечто подобное наблюдается и в новом подходе к истории. Большое влияние оказал на романтиков занимавшийся философией истории Гердер, который жил с 1744-го по 1803 год. Он утверждал, что для истории характерны связность, развитие и целеустремленность, иными словами, он придерживался «динамичного» взгляда на историю, рассматривал ее как процесс. Философов эпохи Просвещения часто отличает «статичный» взгляд на историю. Для них существовал только один универсальный, то есть общепринятый, разум, более или менее приемлемый для всех времен. Гердер же указывал на своеобразие каждой эпохи, отчего каждая нация обладает уникальностью, или «национальной душой». Вопрос лишь в том, можем ли мы вжиться в особые условия других культур.
— Чтобы лучше понять другого человека, мы должны вжиться в его положение. Так же и тут: мы должны вжиться в другую культуру, чтобы понять ее.
— В наше время эта идея стала чем-то само собой разумеющимся, но в период романтизма она была внове. Романтизм также внес свой вклад в усиление самосознания народов. Неслучайно и борьба нашей страны за национальную независимость вспыхнула именно в 1814 году.
— Понимаю.
— Поскольку романтизм нес с собой обновление взглядов сразу во многих областях, принято различать два вида романтизма. С одной стороны, под романтизмом понимается так называемый универсальный романтизм, представители которого занимались проблемами природы, мировой души и творческого гения. Этот вид романтизма развился первым, причем он достиг особого расцвета в городе Йене на рубеже XVIII-XIX веков.
— А второй?
— Второй — это так называемый национальный романтизм, который расцвел чуть позднее, причем особенно в городе Хайдельберге [46] . Национальных романтиков интересовали в первую очередь история, язык и вообще культура определенного «народа», поскольку «народ», или «нация», воспринимался ими — подобно природе и истории — как организм, развивающий заложенные в нем потенции.
46
Для нас привычны выражения «Гейдельбергский университет» и «гейдельбергские романтики», однако точнее название города звучит как «Хайдельберг», что и отражено на современных картах.
— Скажи мне, как ты живешь, и я скажу тебе, кто ты такой.
— «Универсальный романтизм» объединяло с «национальным романтизмом» прежде всего ключевое слово «организм». Романтики воспринимали и растение, и нацию в виде живого организма. Так же рассматривалось и поэтическое произведение. Организмом был и язык… даже природа в целом понималась как живой организм. Вот почему невозможно провести четкую границу между «национальным» и «универсальным»
— Понятно.
— Уже Гердер занимался собиранием народных песен из многих стран мира, выпустив их антологию под знаменательным названием «Голоса народов в песнях». Он называл устное народное творчество «родным языком народов». Неслучайно в Хайдельберге начали собирать народные песни и сказки. Ты, надо думать, слышала о сказках братьев Гримм?
— Конечно… «Белоснежка» и «Красная Шапочка», «Золушка» и «Гензель и Гретель»…
— И многие, многие другие. В Норвегии собиранием произведений устного народного творчества занимались Асбьёрнсен и My. Они ездили по стране, собирая эти сочные плоды, которые неожиданно для всех оказались очень полезными и вкусными. Нужно было торопиться: плоды уже начали опадать. Ланнстад собирал народные песни, а Ивар Осен посвятил себя норвежскому языку. Еще в середине XVIII века были заново открыты древние мифы и сказания о богах. Помимо этого, композиторы разных стран Европы стали использовать в своих сочинениях народные мелодии, пытаясь таким образом перекинуть мостик от народной музыки к авторской, то есть сочиненной определенным композитором — скажем, Бетховеном. Ведь народная музыка слагалась не отдельным лицом, а сообща, народом. Точно так же мы различаем сказку народную и литературную, например сочиненную Хансом Кристианом Андерсеном. Жанр сказки особенно усердно разрабатывался романтиками. Среди немецких мастеров этого жанра следует назвать Гофмана.
— Мне знакомо название «Сказки Гофмана».
— Сказка служила для романтиков литературным идеалом — примерно как театр, которому отдавали предпочтение перед другими видами искусства в период барокко. Сказка позволяла писателю играть своими творческими возможностями.
— Он мог изображать Бога по отношению к сочиняемому им миру.
— Совершенно верно. И тут нам пора подвести некоторый итог.
— Давай подводи!
— Философы-романтики воспринимали «мировую душу» в виде Я, которое в более или менее экстатическом состоянии творит всё на свете. Философ Фихте указывал, что бытие возникает из некоей высшей, неосознаваемой мыслительной деятельности. Шеллинг просто видел бытие «в Боге». По его утверждению, кое-что Богом осознается, однако существуют также стороны природы, которые представляют собой не осознаваемое Богом. Ведь и сам Бог обладает «ночной стороной».
— От этой мысли делается страшно, и в то же время она восхищает. Она напоминает мне идеи Беркли.
— Сходным образом воспринималась и связь между писателем и его творчеством. Сказка дала писателю возможность игры с «миросозидательной» силой его воображения. Кстати, сам процесс творчества оставался во многом бессознательным. Нередко сочинителю казалось, что повествование движется само собой, заложенной в нем внутренней энергией. Писатель творил в состоянии едва ли не гипнотическом.
— Ну да?
— Но он мог и развеивать иллюзию, мог вмешиваться в повествование ироническими обращениями к читателю, дабы хоть иногда напоминать ему, что сказка все же вымысел.